- Семиднeвная Панорама
После гибели Али Хаменеи Ираном все больше управляют военные командиры
Билборд с изображением нового верховного лидера Ирана Моджтабы Хаменеи в Тегеране. Фото: West Asia News Agency/Reuters
В Иране на фоне войны с США и Израилем изменилась система принятия решений. После гибели аятоллы Али Хаменеи и возвышения его раненого сына Моджтабы ключевую роль, по данным Reuters, стали играть командиры Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Формально Моджтаба Хаменеи остается на вершине власти, однако источники агентства утверждают, что он скорее утверждает решения военных, чем сам их принимает.
После гибели Али Хаменеи власть стала более военной
С момента создания Исламской Республики в 1979 году Иран строился вокруг фигуры верховного лидера. Именно он обладал окончательной властью по главным государственным вопросам. Однако после убийства аятоллы Али Хаменеи в первый день войны с США и Израилем эта модель изменилась.
Его сын Моджтаба Хаменеи, который был ранен в том же ударе, был возвышен в системе власти. Но, как утверждают три человека, знакомые с внутренними обсуждениями, его роль теперь в основном сводится к легитимизации решений, которые принимают генералы.
По данным иранских чиновников и аналитиков, давление военного времени сконцентрировало власть в более узком и жестком круге. В него входят Высший совет национальной безопасности, офис Верховного лидера и Корпус стражей исламской революции. Именно КСИР теперь доминирует и в военной стратегии, и в ключевых политических решениях.
Моджтаба Хаменеи не появляется публично. По словам двух людей, близких к его окружению, он был тяжело ранен в первом израильском и американском ударе, в результате которого погибли его отец и другие родственники. Из-за ограничений безопасности он общается через помощников из КСИР или по ограниченным аудиоканалам.
Один высокопоставленный пакистанский чиновник, знакомый с ходом мирных переговоров между Ираном и США, посредником в которых выступает Исламабад, заявил, что Тегеран отвечает очень медленно.
«Иранцы мучительно медленны в своем ответе. Очевидно, нет единой структуры командования, принимающей решения. Иногда им требуется 2–3 дня, чтобы ответить», — сказал он.
Переговоры с США и роль КСИР
Аналитики считают, что главное препятствие для сделки между Ираном и США — не внутренняя борьба в Тегеране. Проблема в разрыве между тем, что Вашингтон готов предложить, и тем, что готовы принять жесткие командиры КСИР.
Дипломатическим лицом Ирана на переговорах с США остается министр иностранных дел Аббас Аракчи. Позже к нему присоединился спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф — бывший командир КСИР, мэр Тегерана и кандидат в президенты. Во время войны он стал важным каналом между политической, силовой и религиозной элитами Ирана.
Однако на практике ключевым собеседником, по данным пакистанского и двух иранских источников, стал командир КСИР Ахмад Вахиди. Его называли центральной фигурой Ирана еще за несколько недель до этого, в том числе в ночь, когда было объявлено прекращение огня.
В понедельник, 27 апреля, Иран направил Вашингтону новое предложение. По словам высокопоставленных иранских источников, оно предусматривает поэтапные переговоры. Тегеран предлагает сначала отложить ядерный вопрос — до окончания войны и урегулирования споров вокруг судоходства в Персидском заливе. Вашингтон, напротив, настаивает, что ядерную тему нужно обсуждать с самого начала.
«Ни одна из сторон не хочет вести переговоры», — сказал эксперт по Ирану и бывший американский дипломат Алан Айр.
По его словам, обе стороны рассчитывают, что время ослабит соперника: Иран делает ставку на влияние через Ормузский пролив, а Вашингтон — на экономическое давление и блокаду.
Айр считает, что сейчас ни одна сторона не может позволить себе уступки. КСИР боится показаться слабым перед Вашингтоном, а президент США Дональд Трамп сталкивается с давлением промежуточных выборов и имеет мало пространства для гибкости без политических потерь.
«Для любой из сторон гибкость воспринималась бы как слабость», — сказал Айр.
От власти духовенства к власти силовиков
Формально Моджтаба Хаменеи остается высшей властью Ирана. Но источники Reuters говорят, что он стал фигурой согласия, а не командования. Он одобряет решения, которые вырабатываются через институциональный консенсус, но не навязывает собственную волю.
Реальная власть, по словам собеседников агентства, перешла к единому руководству военного времени, сосредоточенному вокруг Высшего совета национальной безопасности. «Важные сделки, вероятно, проходят через него, но я не вижу, чтобы он переигрывал Совет национальной безопасности. Как он мог бы пойти против тех, кто руководит военными усилиями?» — сказал иранский аналитик Араш Азизи.
Жесткие политики, такие как бывший переговорщик по ядерной программе Саид Джалили и группа радикальных депутатов, во время войны стали заметнее благодаря резкой риторике. Однако, по оценке источников, у них недостаточно институционального влияния, чтобы срывать решения или определять итоговую политику.
Моджтаба обязан своим возвышением КСИР. Именно Стражи отодвинули прагматиков и поддержали его как надежного хранителя своей жесткой повестки. Уже усиленный войной КСИР, по словам источников Reuters, теперь сигнализирует о более агрессивной внешней политике и более жестких внутренних репрессиях.
Корпус стражей исламской революции исходит из революционного исламизма и подхода, при котором безопасность ставится на первое место. Его миссия — сохранять Исламскую Республику внутри страны и демонстрировать силу за рубежом.
Такой взгляд разделяют и многие жесткие сторонники в судебной системе и религиозном истеблишменте. Для них приоритетами остаются централизованный контроль и сопротивление давлению Запада, особенно по вопросам ядерной политики и регионального влияния Ирана.
На практике именно идеология КСИР формирует стратегию, а принятие решений находится в руках силовых структур. Пока страна находится в состоянии войны, а Али Хаменеи больше нет, внутри системы нет силы, которая могла бы сопротивляться Стражам, даже если бы захотела.
Выбор для нынешнего руководства Ирана теперь проходит не между умеренной и жесткой линией, а между жесткой и еще более жесткой. По словам двух иранских источников, близких к властным кругам, небольшая фракция может выступать за еще более резкие шаги, но даже этот импульс пока сдерживается самим КСИР.
Бывший американский переговорщик Аарон Дэвид Миллер назвал это переходом от религиозного первенства к доминированию силового сектора. «Мы перешли от божественной власти к жесткой силе. От влияния духовенства к влиянию Корпуса стражей исламской революции. Вот как управляется Иран», — сказал Миллер.
Старший научный сотрудник старейшего независимого вашингтонского аналитического центра Middle East Institute Алекс Ватанка также считает, что принятие решений в Иране теперь консолидировалось вокруг силовых институтов. По его словам, Моджтаба действует скорее как центральная объединяющая фигура, а не как единоличный лидер.
Несмотря на военное и экономическое давление со стороны США и Израиля, Иран почти через девять недель войны не показывает признаков раскола или капитуляции. Миллер также отмечает, что нет свидетельств серьезных разломов внутри системы или значимой оппозиции на улицах.
Эта устойчивость, по его словам, говорит о том, что командование теперь находится у КСИР и служб безопасности. Они не просто исполняют решения, а фактически ведут войну.
По оценке Миллера, внутри иранской системы сформировался стратегический консенсус: избежать возвращения к полномасштабной войне, сохранить рычаги влияния, особенно над Ормузским проливом, и выйти из конфликта более сильными — политически, экономически и военным образом.
Сергей Сташевский
Читайте также:
