- Сами Посудите
Мы спорим о языках — и всё же понимаем друг друга: четыре истории из Молдовы
Молдова живёт в многоязычии, но при этом тема языка остаётся чувствительной и может вызывать жёсткие споры даже в повседневной жизни. Изображение сгенерировано ИИ
В Молдове любят спорить о языках — этот вопрос нередко становится предметом политических дискуссий. При этом в повседневной жизни люди давно научились общаться друг с другом, независимо от языка. Журналистка Ната Чеботарь через личные истории показывает, как люди на самом деле общаются друг с другом — и почему языки не мешают, а помогают понимать друг друга.
Русский, румынский, гагаузский, болгарский, украинский. В Молдове это не исключение — это повседневность. Журналистка и блогер из Гагаузии Ната Чеботарь в своём посте в Фейсбуке рассуждает о многоязычии — через личные истории и наблюдения из жизни.
В своей публикации она показывает, как люди находят общий язык без конфликтов, и почему проблема, по её мнению, не в языках, а в разделённости, которую усиливают извне.
История о водителе
Одна из историй — о водителе междугороднего рейса, который всегда отвечает пассажирам на том языке, на котором к нему обращаются:
— Когда мы находимся на территории Гагаузии, — это обычно русский, гагаузский и болгарский. Когда выезжаем за пределы Комрата, к ним добавляется и румынский. Иногда, проезжая мимо сёл с компактным проживанием украинцев, он задорно вплетает в свои реплики суржик или несложные украинские конструкции.
В период, когда моя работа вынуждала меня ездить в Кишинев и обратно по нескольку раз в неделю, я всегда с интересом наблюдала эту картину – простые и непринужденные переключения между языками. Будто это была игра, такой способ сделать свой день и день своих пассажиров теплее и уютнее.
И это меня всегда не только умиляло, но и каждый раз преподавало урок: вот так просто, не стесняясь сказать что-то не так и не боясь ошибиться, можно запросто находить общий язык с любым человеком. Стоит только этого хотеть. И, по сути, даже не так важно, на каком уровне ты владеешь языком. Потому что главное, в данном случае – не грамматика и не синтаксис, а тепло человеческой души, открытой навстречу другой душе.
Мораль этой истории: Мы все давно умеем жить в многоязычии, просто не замечаем этого. Многоязычие – это уже давно наша повседневная норма, а не проблема. Мы ссоримся из-за языков в комментариях, а в маршрутке спокойно договариваемся за пару остановок, — пишет Ната.
История с рынка
Другая история — о комратском рынке, где продавцы и покупатели нередко говорят на разных языках. Даже если кому-то не хватает слов, в ход идут жесты, мимика и шутки — и в итоге стороны всё равно понимают друг друга и договариваются:
— Комратский рынок — место, уникальное для Гагаузии. Потому что здесь можно услышать всё многообразие и многоголосицу языков, существующих на территории автономии. В период, когда в ранней молодости я ездила помогать бывшей свекрови, работавшей на комратском рынке, меня всегда удивляло, что в самом центре Гагаузии я слышу гораздо больше румынского языка, чем гагаузского и русского, а для гагаузов того времени, торговавших на рынке, это было само собой разумеющимся: ведь на «комратский базар» приезжали и приезжают до сих пор не только жители гагаузских сёл, но и близлежащих молдавских, для которых доехать в «гагаузский Комрат» гораздо проще и быстрее, чем в «молдавскую Чимишлию».
Сколько раз за свою двадцатилетнюю молодость я становилась свидетелем таких сцен: продавец говорит на одном языке, покупатель — на другом. Когда кому-то из них не хватает слов, в ход идут жесты, мимика, улыбка, шутки. Итог таких взаимодействий был всегда один — все довольны, сделка состоялась. Потому что в этом и смысл: найти возможность договориться, чтобы получить желаемый результат. За все годы, когда мне приходилось быть помощником продавца на рынке, я не увидела ни одной неудавшейся сделки, когда покупатель и продавец разошлись из-за того, что не знали «чужой язык».
Мораль этой истории: Взаимопонимание не всегда требует идеального знания языка. Желание договориться важнее, потому что именно это и приводит к нужному результату, — считает журналистка.
История про детей
Она также вспоминает, как дети в её дворе легко находили общий язык, даже если говорили на разных языках. По её наблюдению, у них не было чувства «чужих» — оно появляется позже, когда его начинают формировать взрослые:
— Когда мой сын был маленьким, мы жили в многоэтажке, расположенной в одном из популярных микрорайонов Чадыр-Лунги. Этот микрорайон в то время был весьма востребованным у жителей пригородов, которые в начале двухтысячных стали массово вкладывать деньги в недвижимость и со временем перебираться вместе со своими семьями из окрестных сёл в город.
Так, в одночасье в нашем очень городском русскоговорящем дворе стали появляться люди, которые практически не говорили на русском. И вот что было для меня удивительно, когда я наблюдала за детьми на площадке: и наши, и «пришлые», хотя и говорили на разных языках, всё равно играли вместе без напряжения, без конфликтов, без того, чтобы заставить кого-то почувствовать свою «чужеродность». Они просто веселились, играли, общались, переключались между языками, заимствовали друг у друга слова, смеялись, когда кто-то не понимал незнакомое слово, и тут же объясняли друг другу, что оно значит.
Мораль этой истории: Дети не делят друг друга по языкам, дети не строят между собой границы. Это мы, взрослые, подпитываемые собственными страхами, учим детей осторожности и недоверию там, где раньше они запросто находили общий язык при помощи простой игры. И вырастая, эти дети становятся теми взрослыми, которым проще обособляться и разделяться, чем искать общий язык и точки соприкосновения, — отмечает Чеботарь.
Личная история
Отдельное место в тексте занимает личная история из детства — о том, как слова и ярлыки могут разделять людей. Журналистка пишет о том, как впервые столкнулась с ощущением «другого» и задумалась о том, как легко в обществе возникают границы между людьми:
— Я по природе смуглая, черноглазая, в детстве у меня были длинные кудрявые волосы […] И одна из бабушкиных соседок всегда называла меня «çingeniyka» («цыганка»). Она говорила это с улыбкой, но это было не просто слово — это был ярлык. […] Это было про попытку обозначить и отделить: «ты — не такая, как все наши». […] Я тогда ещё не понимала, что стоит за этим словом, но очень хорошо чувствовала интонацию.
Вот так, примерно в возрасте 8-10 лет, я впервые осознала, что не все люди вокруг меня — гагаузы, и что, оказывается, есть ещё и другие, которых не любят просто так, даже если они ничего плохого не сделали.
До того возраста я никогда не задумывалась, что между людьми могут существовать границы. Когда кто-то решает, что может назвать тебя «другим» — и этим будто тебя уменьшить. Когда разнообразие вдруг становится не богатством, а поводом для дистанции. […]
Мораль этой истории: Многообразие — это не проблема, это наш недооценённый ресурс. Мы живём в стране, где бок о бок существуют разные национальности и где рядом звучат румынский, русский, гагаузский, болгарский, романи, украинский, болгарский и другие языки. Это не исключение — это норма. Это не хаос — это сложная система общества. И вместо того, чтобы упрощать её до «своих» и «чужих», нам пора учиться в этой системе ориентироваться и жить, как единой семьёй, — подчеркивает Ната.
Во всех этих историях журналистка видит общий вывод: многоязычие в Молдове — это не проблема, а повседневная реальность. По мнению Чеботарь, проблема не в самих языках, а в разделённости, которую усиливают в том числе и политические дискуссии:
—Политики в Молдове слишком долго говорили о языках как о линии разлома. Как будто каждый существующий здесь язык — это не окно, а трещина; не возможность, а риск; не богатство, а повод для настороженности.
Но давайте откровенно: проблема никогда не была в языках. Она всегда была в искусственно созданной политиками разделённости и в страхе, насаждаемом между людьми […] Вопрос только в том, признаем ли мы это своей силой или продолжим считать слабостью. И здесь разговор уже вовсе не про политику, а про внутренний выбор. Молдаване, гагаузы, болгары, ромы, украинцы, русские, румыны — это не список «разных». Это и есть Молдова. Мы и есть Молдова, — заключила Ната Чеботарь.
Читайте также:
Ваше участие в социальных сетях «СП» — это большой вклад в нашу работу.
Подписка на наши каналы и группы, лайки и репосты наших материалов увеличивают видимость и охват публикаций, что, в свою очередь, помогает развивать издание и делать его лучше. Присоединяйтесь к нам на всех платформах, где вам удобно:
