Почему права человека в Молдове всё ещё не работают: обсудили в Бельцах

В Бельцах обсудили, почему в Молдове права человека до сих пор часто остаются формальностью и что мешает превратить законы, национальные программы и международные конвенции в реально работающий механизм защиты. Участники форума прав человека говорили о сбоях в системе, роли местных властей, слабой координации между учреждениями и ответственности государства не только за реагирование на нарушения, но и за их предотвращение.

В среду, 10 декабря, в Nortek при БГУ имени Алеку Руссо прошёл Форум прав человека и равенства — 2025, объединивший представителей государственных структур, международных организаций и гражданского общества. Участники анализировали, как на практике реализуются права человека, с какими трудностями сталкиваются уязвимые группы и почему даже при наличии правовой базы люди нередко остаются без эффективной защиты.

Участники форума обсуждали, почему даже при наличии законов, национальных программ и международных конвенций права человека часто остаются формальностью, где именно происходят сбои в системе и что мешает превратить правозащитные механизмы в работающий инструмент. Отдельное внимание уделили роли местных властей, координации между учреждениями, доступу уязвимых групп к защите и ответственности государства за предотвращение нарушений, а не только за реагирование на уже случившиеся факты. 

Форум был выстроен вокруг трёх тематических панелей, каждая из которых затрагивала отдельный, но взаимосвязанный уровень проблемы. Обсуждения касались управления в сфере прав человека на местном уровне, дискриминации и положения ромского населения, а также предотвращения пыток и жестокого обращения. Во всех панелях звучала общая мысль: права человека не могут работать изолированно — без сотрудничества между учреждениями, без вовлечения граждан и без понимания ответственности на каждом уровне власти. 

«Важно, чтобы органы власти перестали воспринимать права человека как абстрактное понятие»

Чеслав Панько, представитель Офиса Народного адвоката, обозначил общие системные проблемы, которые легли в основу дальнейших обсуждений, и подчеркнул, что большинство нарушений прав человека связаны не только с умышленными действиями, но и с отсутствием чётких механизмов, координации и ответственности. 

— Когда мы говорим о правах человека на местном уровне, чаще всего сталкиваемся не с единичными нарушениями, а с системной проблемой — отсутствием чёткого понимания полномочий и ответственности. Примарии, районные советы, социальные службы и другие учреждения не всегда знают, где заканчивается их мандат и где начинается ответственность другой структуры. В итоге человек вынужден обращаться в несколько инстанций подряд, не получая конкретного решения. 

Права человека нередко воспринимаются как дополнительная нагрузка или как формальность, связанная с отчётами и стратегиями. Но на самом деле это основа всей работы органов власти. Права человека — это то, как принимаются решения, как распределяется бюджет, как организуются социальные услуги, как рассматриваются обращения граждан. Если этот подход не встроен в повседневную деятельность, любые документы остаются на бумаге. 

Особенно остро проблема проявляется в работе с уязвимыми группами — людьми с ограничениями возможностей, пожилыми, детьми, семьями в сложной жизненной ситуации. Без сотрудничества между учреждениями ответственность размывается, а человек остаётся без реальной поддержки. Именно поэтому так важно, чтобы органы власти перестали воспринимать права человека как абстрактное понятие и начали рассматривать их как часть своей ежедневной работы. 

Чеслав Панько открыл дискуссию, обозначив ключевые проблемы в реализации прав человека на местном уровне.

«Консультации с гражданами — это не формальность»

Первая панель была сосредоточена на том, как органы местного управления реализуют свои обязанности в сфере прав человека и с какими ограничениями сталкиваются в повседневной работе. Обсуждение касалось распределения полномочий между центральными и местными властями, нехватки ресурсов и специалистов, а также сложности взаимодействия между учреждениями, которые отвечают за социальную защиту, образование, здравоохранение и правопорядок. 

Участники говорили о том, что именно на местном уровне чаще всего формируется отношение человека к государству: здесь принимаются решения, влияющие на доступ к услугам, здесь рассматриваются жалобы и здесь становится понятно, работают ли гарантии прав человека на практике. Отдельно обсуждали проблему формального подхода к консультациям с гражданами и то, как отсутствие диалога подрывает доверие к власти. 

Международный взгляд на проблему представила Гудрун Мослер-Тёрнстрём, постоянный докладчик по правам человека Конгресса местных и региональных властей Совета Европы. Она говорила о том, как в разных странах реализуются подходы к защите прав человека на местном уровне и почему универсальных решений не существует. 

— Очень часто ожидают, что существует одна модель, которую можно просто взять и внедрить. Но в сфере прав человека это не работает. Каждая страна имеет свой политический контекст, свою административную систему и свои финансовые возможности. Поэтому любые решения должны адаптироваться к реальным условиям. 

Местные власти играют ключевую роль, потому что именно они находятся ближе всего к людям. Именно здесь человек понимает, защищены ли его права на практике или они существуют только на бумаге. Но для этого необходим постоянный диалог между центральными и местными органами власти. 

Мы видим, что в Молдове за последние годы были сделаны важные шаги вперёд. Усилилось взаимодействие между уровнями власти, появились новые механизмы участия. В то же время сохраняются структурные проблемы — нехватка кадров, ограниченные бюджеты и не всегда чёткое распределение полномочий. 

Один из ключевых инструментов, который часто недооценивается, — это консультации. Консультации с гражданами и между учреждениями — это не формальность. Это способ заранее выявлять проблемы, избегать конфликтов и укреплять доверие. Когда власти начинают консультироваться друг с другом и с обществом, многие сложности удаётся решить ещё до того, как они перерастают в кризисы.

Гудрун Мослер-Тёрнстрём рассказала о роли местных властей в защите прав человека.

«Люди не участвуют в процессах принятия решений, потому что не понимают»

О практическом опыте реализации прав человека на местном уровне говорила Олеся Табарча, исполняющая обязанности директора в Юридической клиники в Бельцах, остановившись на взаимодействии органов власти и гражданского общества. 

— На практике мы часто сталкиваемся с тем, что люди не участвуют в процессах принятия решений не потому, что им всё равно, а потому что они не понимают, каким образом могут повлиять на результат. Если участие граждан выглядит формально, без реальной обратной связи, доверие к власти очень быстро теряется. 

Для эффективной реализации прав человека на местном уровне важно создавать понятные и доступные механизмы участия. Люди должны знать, куда обращаться, какие инструменты существуют и что их мнение действительно может быть учтено. 

Когда человек видит, что его обращение не остаётся без ответа, что обсуждения приводят к конкретным решениям, меняется и отношение к власти. Это особенно важно для групп, которые традиционно чувствуют себя исключёнными из диалога. 

Права человека начинаются с простых вещей — доступной информации, прозрачных процедур и готовности слушать. Без этого любые стратегии, планы и программы остаются декларациями, которые не работают в реальной жизни. 

Олеся Табарча говорила о взаимодействии власти и гражданского общества.

«Для многих ромских семей дискриминация начинается с самого раннего возраста» 

В ходе второй панели участники подробно говорили о том, что дискриминация ромского населения носит комплексный и межсекторальный характер и не может быть решена точечными мерами. Обсуждение затронуло сферы образования, здравоохранения, социальной защиты, занятости и доступа к документам, без которых люди фактически исключаются из общественной жизни. 

Отдельное внимание уделили тому, что международные обязательства Молдовы, включая Конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации, остаются недостаточно интегрированными в работу местных органов власти. Участники отмечали, что стратегии и национальные планы существуют, но на уровне примарий и районных структур они часто воспринимаются как формальность и не сопровождаются практическими инструкциями. 

В числе ключевых проблем называли: 

• отсутствие системного обучения сотрудников местных учреждений по вопросам недискриминации и работы с уязвимыми группами; 
• слабое межведомственное взаимодействие между социальными службами, школами, медицинскими учреждениями и органами местной власти; 
• недостаток посредников и медиаторов, которые могли бы выстраивать диалог между ромскими сообществами и государственными структурами; 
• формальный характер консультаций с представителями сообществ. 

В качестве возможных решений участники предлагали: 

• введение обязательных программ обучения для сотрудников местных органов власти и социальных учреждений по вопросам недискриминации и культурной чувствительности; 
• развитие института ромских медиаторов, которые могут сопровождать семьи при обращении в учреждения и помогать выстраивать доверие; 
• упрощение административных процедур, связанных с получением документов и социальных услуг; 
• реальное вовлечение ромских сообществ в процессы принятия решений на местном уровне, а не формальные консультации; 
• системный мониторинг дискриминационных практик и регулярную оценку эффективности принятых мер. 

Одним из ключевых выступлений стало сообщение Марин Алла, председателя Союза ромской молодёжи, который говорил о системных формах дискриминации и о том, как они воспроизводятся из поколения в поколение. 

— Когда мы говорим о дискриминации населения ромов, важно сразу отказаться от представления, что речь идёт о единичных случаях или отдельных конфликтах. Мы имеем дело с системным явлением, которое формируется годами и затрагивает все сферы жизни — образование, здравоохранение, социальную защиту, рынок труда и доступ к базовым услугам. 

Для многих ромских семей дискриминация начинается с самого раннего возраста. Ребёнок ещё не пошёл в школу, но уже сталкивается с недоверием, стигматизацией и заниженными ожиданиями. Когда дети рано выпадают из образовательной системы, это почти автоматически ведёт к воспроизводству бедности и социальной изоляции. Мы теряем целые поколения не потому, что у них нет потенциала, а потому что система не умеет работать с разнообразием и не создаёт равных условий. 

Очень часто дискриминация не носит открытый характер. Человеку не говорят прямо, что отказ связан с его этнической принадлежностью. Это выражается в бесконечных отложенных решениях, формальных отказах, отсутствии информации или равнодушии. В результате у людей формируется ощущение, что любые обращения бесполезны, и они просто перестают искать помощь. 

Международные конвенции, национальные стратегии и планы действий имеют значение только тогда, когда они доходят до конкретного человека и меняют его повседневную реальность. Пока ромские семьи продолжают сталкиваться с теми же барьерами, говорить о реальном прогрессе невозможно. Необходимо переходить от деклараций к конкретным действиям, которые учитывают реальные потребности сообществ и их опыт взаимодействия с государственными структурами. 

Марин Алла поднял вопрос системной дискриминации ромского населения.

О практических трудностях реализации политики без дискриминации на уровне сообществ говорила Елена Сырбу, председатель Платформы ромских женщин «Ромни» в Молдове, остановившись на том, как институциональные барьеры и стереотипы влияют на доступ ромского населения к базовым правам. 

— Очень часто семьи ромов не обращаются за помощью не потому, что не нуждаются в ней, а потому что не верят, что их услышат. У многих уже был негативный опыт общения с учреждениями — от прямых отказов до унизительного или формального отношения. Этот опыт накапливается годами и формирует глубокое недоверие к системе. Люди заранее ожидают, что их проблема не будет решена, и потому предпочитают вообще не обращаться. 

На местном уровне мы видим, что даже при наличии программ, стратегий и выделенного финансирования отсутствует реальное понимание того, как работать с ромскими сообществами. Сотрудники учреждений часто не проходят специализированного обучения, не знакомы с культурным и социальным контекстом, в котором живут эти семьи, и действуют по шаблону. В таких условиях любые меры — даже хорошо задуманные — теряют смысл и не дают результата. 

Дискриминация проявляется не в одном конкретном эпизоде, а сразу в нескольких сферах жизни. Это сложности с получением удостоверяющих документов, проблемы с регистрацией места жительства, отказ или затягивание при оформлении социальных пособий, ограниченный доступ к медицинским услугам, трудности с записью детей в детский сад или школу. Каждая из этих проблем по отдельности может показаться незначительной, но в совокупности они создают замкнутый круг социальной изоляции, из которого человеку практически невозможно выбраться самостоятельно. 

Особенно уязвимыми оказываются женщины и дети. Женщины чаще всего остаются посредниками между семьёй и учреждениями, но именно они сталкиваются с наибольшим недоверием и предвзятым отношением. Дети, в свою очередь, сталкиваются с сегрегацией и заниженными ожиданиями уже на уровне образования, что напрямую влияет на их дальнейшие шансы на интеграцию и достойную жизнь. 

Если мы действительно хотим изменений, необходимо работать не только с ромскими сообществами, но и с самими институциями. Нужно менять подходы внутри системы, обучать специалистов, вводить понятные и прозрачные процедуры, развивать посредничество и постоянный диалог между властью и сообществами. Без этого любые стратегии и планы действий так и останутся на бумаге, не доходя до тех людей, ради которых они создавались. 

Елена Сырбу рассказала о барьерах, с которыми сталкиваются ромские семьи на уровне сообществ.

Пытки и жестокое обращение — это не только вопрос физического насилия

Третья панель форума была посвящена одной из самых чувствительных тем — предотвращению пыток и жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения. Обсуждение сосредоточили не только на отдельных нарушениях, но и на системных проблемах, которые сохраняются в местах несвободы, а также на качестве расследований и ответственности государства за предотвращение таких практик. 

Участники говорили о пенитенциарных учреждениях, изоляторах временного содержания, психиатрических больницах и социальных резиденциях. Отдельно подчёркивалось, что предотвращение пыток — это не реакция на уже совершённые нарушения, а постоянная работа по выявлению рисков, изменению практик и контролю за тем, как государственные учреждения обращаются с людьми.  

Майя Бордя, прокурор секции по борьбе с пытками Генеральной прокуратуры Республики Молдова, рассказала о системных факторах, которые повышают риск пыток и жестокого обращения в местах несвободы, условиях содержания, уязвимом положении отдельных групп и проблемах с применением превентивных механизмов. 

— Когда мы говорим о предотвращении пыток и жестокого обращения, важно понимать, что это не только вопрос физического насилия. На практике гораздо чаще мы сталкиваемся с унижающим достоинство обращением, которое проявляется в условиях содержания, отсутствии своевременной медицинской и психологической помощи, чрезмерных ограничениях, длительной изоляции и формальном отношении персонала к людям, находящимся под контролем государства.

В рамках проверок и расследований мы регулярно фиксируем одни и те же проблемы. Это переполненность учреждений, устаревшая инфраструктура, нехватка сотрудников, отсутствие специалистов по психическому здоровью и применение ограничительных мер без достаточного обоснования и контроля. Даже при отсутствии прямого насилия такие условия создают высокий риск жестокого обращения и систематического нарушения прав человека.

Предотвращение пыток — это прежде всего превентивная работа. Она начинается задолго до того, как происходит серьёзное нарушение. Речь идёт о своевременном выявлении рисков, корректировке практик, контроле за действиями персонала и устранении причин, которые приводят к жестокому обращению. Для этого существуют национальные и международные механизмы, включая специальные процедуры мониторинга и расследования, но их эффективность напрямую зависит от того, выполняются ли рекомендации и несут ли учреждения реальную ответственность за их игнорирование.

Особое внимание необходимо уделять уязвимым группам — людям с психосоциальными расстройствами, пожилым, лицам с инвалидностью. Именно они чаще всего не могут самостоятельно защитить свои права и находятся в полной зависимости от решений персонала. В таких случаях государство несёт абсолютную ответственность за условия содержания, доступ к помощи и обращение с этими людьми. Эта ответственность не может быть формальной или перекладываться на отдельные учреждения.

Пока рекомендации по улучшению условий содержания, обеспечению медицинской помощи и изменению практик остаются невыполненными, мы будем снова и снова сталкиваться с теми же нарушениями. Предотвращение пыток начинается с признания системных проблем и последовательной работы по их устранению — через изменения в управлении, подготовку персонала, контроль и реальную ответственность за допущенные нарушения.

Майя Бордя рассказала о рисках жестокого обращения и ответственности государства.

Елизавета Гуцул

Фото автора

• Читайте также:
• Как в Молдове получить снижение налогов за расходы на обучение детей
• Реорганизация школ, выплаты учителям, финансовая автономия: что изменится в Кодексе об образовании в Молдове