Вопрос языка в нашем обществе сложный и противоречивый, да еще и постоянно окрашен агрессивными эмоциями.Хочу поделиться своим опытом освоения румынского языка в Молдове. Сразу оговорюсь, изучение румынского языка в молдавских учебных заведениях не отрицает существования молдавского языка, а ограничивает сферу его применения и возможности развития. Выяснять отношения между румынским и молдавским языками — не цель моей статьи. Об этом, в другой раз. Я родился в советское время в болгарской семье. События конца восьмидесятых меня коснулись мало — ребенком еще был. До 1999 года я вообще думал, что в нашей стране в основном говорят только на двух языках: русском и болгарском. Румынский язык мы изучали в школе также как и английский с немецким. И вот в 1999 году я попадаю в Детский Парламент, куда приехали школьники и лицеисты 15-18 лет со всей Молдовы, победившие в конкурсе проектов законов о правах детей. Каково было мое удивление, когда я услышал, что абсолютное большинство детей говорило на румынском языке? Надо ли рассказывать, как некомфортно я себя чувствовал? Ребята со мной говорили на русском языке, а между собой на румынском, и я ничего не понимал. У меня появилось много друзей из разных уголков Молдовы, с которыми я дружу до сих пор. В то время я понял, что живу в другой стране. Я и сейчас думаю, что русскоязычные жители живут в другой, «своей» Молдове. Хорошо это или плохо каждый решает сам. Я думаю, что это плохо. Однако, та «страна», в которой живут молдаване, также не блистательна. Чтобы это понять мне понадобилось пройти длинный путь. Чтобы это изменить, сделать придется не меньше. В 2001 году я поступил в Молдавский государственный университет, в группу с русским языком обучения. Кстати, когда я интересовался, могу ли подать документы в молдавскую группу «на бюджет», мне сказали, что не могу. На контракт – да, а на бюджет – нет. Через год я перевелся в молдавскую группу. На такой шаг я пошел, твердо решив жить в этой стране, а не в какой-нибудь другой. Это было непростое решение, но вокруг было немало людей, которые меня поддержали. К примеру, учась в русской группе, я попросил одного из моих преподавателей (его зовут Виктор Сака) разрешить мне присутствовать на некоторых его лекциях по политологии, которые он читал на румынском языке. Уже много лет мы с ним коллеги по кафедре и он с гордостью вспоминает про свой вклад в мое обучение. Еще я ходил на встречи литературного кружка, где все общение шло на румынском языке. А еще я помню свой первый поход в театр «Satiricus» на спектакль по пьесе Иона Луки Караджиале „O scrisoare pierdută”. Чтобы понять, о чем спектакль, я сначала неделю штудировал само произведение. Учиться на чужом языке было непросто, но преподаватели и студенты в группе всячески меня поддерживали. И уже совсем скоро я мог общаться на равных со своими сверстниками из молдавских групп. Я «на отлично» закончил факультет, хотя владение румынским, молдавским языком не сравнить с теми, для кого этот язык – родной. С 2005 года меня взяли преподавателем на кафедру политологии. Одним из главных моих преимуществ было как раз то, что я свободно владел и русским, и румынским. Вот уже 8 лет преподаю в университете на румынском и русском языках. В 2009 успешно защитил докторскую диссертацию о политических конфликтах в Молдове на примере Приднестровья и Гагаузии, в которой также затронул вопросы и родного для меня района – Тараклийского. С недавних пор работаю в Академии наук. Положение нашей системы образования и науки далеки от идеала, гораздо хуже по сравнению с советской эпохой, но это тоже отдельная тема. Не скрою, что человеку, родившемуся в болгарской семье, получившему образование в русской школе, было нелегко переступить тот идеологический барьер, который часто так мешает овладеть молдавским, румынским языком. Конечно, каждый пример субъективен и в определенном смысле уникален, но недавние дискуссии на эту темы среди знакомых и близких мне людей подвинул меня на то, чтобы изложить некоторые свои мысли публично. А сейчас пару слов о сложившемся в Молдове положении. Проблема «лимба де стат» существует одинаково как для молдаван, так и для всех остальных. Берет она свое начало в советское время, когда изучение русского языка было обязательным для тех, кто мечтал построить карьеру, получить образование, улучшить условия жизни. И молдаване, болгары, гагаузы, евреи, немцы учили русский язык. Это требование сегодня применяется в очень примитивной форме в отношении современного «государственного языка». Однако, в свое время вся советская государственная машина способствовала изучению русского языка: учебные программы, курсы, специалисты, учреждения, летние школы, пионерские лагеря, экскурсии и многое другое. При желании русским языком можно было быстро овладеть и получить «дорогу в жизнь». Есть ли сейчас нечто подобное в Молдове? Нет, нет и в помине. Нынешняя государственная политика не может похвастаться ни нормальными условиями, ни эффективными программами обучения языку. Кроме фразы «ты должен выучить государственный язык», других аргументов зачастую не приводится. Но каковы перспективы граждан Молдовы, выучивших государственный язык, или, на худой конец, румынский? Большая часть моих сокурсников, как русской, так и молдавской групп покинули эту страну, так что знание языка не несет в себе никаких прямых социальных благ. Об этом стоит задуматься, прежде всего, тем, кто во все горло требует знание «государственного языка». Однако знание молдавского, румынского языка значительно расширяет твой круг общения, снимает барьеры взаимопонимания и снижает общую напряженность в молдавском обществе. Это ли не цель для всех жителей Молдовы (Молдавии) – жить в нормальном, цивилизованном обществе? Взаимное уважение и проникновение культур – характерная черта молдавского общества. Так было во времена Великого Штефана, Дмитрия Кантемира, Ивана Бодюла. И с именами этих людей связаны периоды расцвета молдавского государства. Есть о чем подумать.Николай Цвятков, доктор политологии, старший научный сотрудник Академии наук Молдовы, преподаватель Молдавского госуниверситетаenews.md