«Право силы» вместо правил — что меняется в мире и для Молдовы: мнения экспертов

Политические эксперты Виктор Чобану и Алексей Тулбуре в передаче TUK Talks обсуждают, как операция США в Венесуэле и заявления Дональда Трампа о Гренландии усиливают кризис международного права и возвращают «право силы» в мировую политику. Собеседники говорят о рисках для энергетики и цен: нефть как индикатор турбулентности, зависимость Молдовы от внешних рынков и вопрос, почему тарифные ошибки компаний оплачивают потребители. Отдельно — уязвимости Молдовы на фоне региональной нестабильности: безопасность Европы и НАТО, стратегическое значение ЛЭП Вулканешты — Кишинёв и дилемму реинтеграции: какие рычаги давления есть у Кишинёва, почему Тирасполь не согласится на реинтеграцию, пока газ поступает, и готова ли сама Молдова к этому процессу.

Право силы вместо права: Венесуэла как сигнал новой эпохи

Алексей Тулбуре: «Похищение Мадуро — это нарушение международного права»

— Весь мир всколыхнула военная операция США против Венесуэлы, в результате которой президент Венесуэлы Николас Мадуро был захвачен вместе со своей супругой и вывезен в Америку. При этом смены режима не произошло: были похищены президент, его супруга, а режим как раз остался тот же — в лице вице-президента Родригес, все ключевые лица остались. Но, надо полагать, что нынешнее руководство Венесуэлы будет вести себя несколько иначе, чем до похищения Мадуро.

Но, повторюсь, смены режима не произошло. Смена режима — это приход к власти демократической оппозиции, ярким представителем которой является госпожа Мачадо, нобелевский лауреат премии мира прошлого года. Как раз тут есть вопросы, потому что не было выборов, не было смены нынешнего руководства: просто был похищен обвинённый в наркотрафике Николас Мадуро и его супруга.

С точки зрения международного права это нарушение — совершенно очевидно. Тут спора нет: такого рода операции вообще недопустимы. Такое может произойти, если принимается резолюция Совета Безопасности и на эту резолюцию никто из постоянных членов Совета Безопасности не накладывает вето. И организуется под эгидой ООН специальная военная операция по смене режима, по восстановлению демократии, восстановлению режима соблюдения прав человека и так далее. В этом случае такого не было: это одностороннее действие нынешней американской администрации, Соединённых Штатов — давайте так будем говорить.

С другой стороны, кто сегодня является хранителями, кто сегодня является блюстителем международного права? Организация Объединённых Наций, которая, в общем, оказалась не способной разрешать очень много острых конфликтов на глобальном уровне. В первую очередь реакция Объединённых Наций на то, что сотворила Россия, на российскую агрессию против Украины, оказалась неубедительной.

Поэтому что предоставляет нынешняя система международного права, какие механизмы для того, чтобы решать такого рода проблемы? Потому что Венесуэла — это не просто наркоторговля. Это режим, который уничтожил все зачатки демократии в собственной стране, режим, который так управлял страной, что из одной из самых богатых стран региона Венесуэла превратилась в самую нищую страну. Люди голодали, миллионы покинули Венесуэлу и так далее.

Да, то, что произошло в Венесуэле, — это нарушение международного права, но к системе международного права, особенно к тому, как это международное право реализуется через механизмы ООН, есть определённые вопросы.

Подробнее о ситуации в Венесуэле можно прочесть тут: Трамп объявил о «временном управлении» Венесуэлой после захвата Мадуро

Трамп — президент, популярность которого падает очень сильно. А 2026 год — это год промежуточных выборов, это частичные выборы в Конгресс США, то есть в Нижнюю палату, или Палату представителей, и в Сенат. И для Трампа это очень важные выборы, потому что, если республиканцы проигрывают эти выборы, Трампу грозит импичмент. А там есть за что — демократы смогут сформулировать. Поэтому, как обычно происходит, маленькая победоносная война всегда решает внутренние политические проблемы.

Виктор Чобану: «Вместо международного права на первый план выходит право силы»

— Думаю, мы уже наблюдаем смену парадигмы. То есть приходим к констатации, что международное право как система организации мирового порядка определённым образом, в общем-то, разрушено по большей части. И сейчас мы видим, что вместо этой системы международного права «право силы» начинает выходить на первый план. Соединённые Штаты это демонстрируют: дальнейшие заявления, в первую очередь Дональда Трампа, о том, что есть интересы ещё и в Гренландии, которая вот должна каким-то образом решить проблему национальной безопасности США. При этом он, не стесняясь абсолютно в выражениях, говорит, что есть два варианта. Он бы предпочёл решить это простым и доступным путём, по обоюдному согласию. Но если этого не случится, то Соединённые Штаты готовы применить и силу для того, чтобы добиться своих целей.

Ранее можно вспомнить его заявление по поводу Канады, которая должна стать пятьдесят первым штатом, Панамский канал — из этой же серии, и так далее. То есть нерушимость границ в бывшей системе международного права теряет свою актуальность.

В данном случае Соединённые Штаты не осуществляли военную интервенцию: они не остались, не оккупировали Венесуэлу. В этом разница между тем, что делает Россия, между её специальной военной операцией, где уже, кстати, преодолён тот самый рубеж в 1418 дней — это срок, который продлилась Великая Отечественная война. Россия застряла где-то на подступах к Купянску и никак не может занять этот посёлок.

На этом фоне, в то же время, Соединённые Штаты проводят свою операцию. Я это расцениваю скорее как демонстрацию силы — это раз. И два — это замечательная пиар-акция и телевизионная картинка. То есть мы это всё наблюдали в прямом эфире. Для Трампа это однозначно выигрышная ситуация, которую можно демонстрировать: Трамп решил — Трамп сделал. В общем, это очень решительный лидер, который всегда добивается своих целей. Это всё идёт в копилку тех самых предстоящих промежуточных выборов в Соединённых Штатах.

Будут ли дальнейшие шаги по Гренландии? Мы видели, с одной стороны, достаточно резкую реакцию со стороны королевства Дания, частью которого является автономная территория Гренландии. С другой стороны, и европейцам это явно не нравится. Но Трамп предпочитает действовать так. Со стороны может показаться, что он как слон в посудной лавке, но здесь очевидна результативность, которая ему нужна и которую он демонстрирует на внутренний рынок, так сказать.

Легитимация силовых сценариев и нефть как рычаг

Алексей Тулбуре: «То, что происходит, — не вписывается в привычный для предыдущего поколения образ мира»

— Мы не первый раз видим американскую интервенцию в какую-либо из стран. И постоянно звучала критика в адрес тех, кто оправдывал действия американцев тем, что в Ираке, в Афганистане, ещё где-то американская интервенция всегда приводила к смене режима, всегда приводила к тому, что людоедов устраняли от власти, а значит, в соответствующих странах устанавливался какой-то более-менее гуманный режим. До демократии там далеко, но вот так это происходило. Этим можно было объяснить: мы снимаем просто страшных диктаторов, людоедов и даём людям свободу. Ну, во Вьетнаме, во всяком случае, не очень получилось. Вьетнам — это один из примеров того, что Соединённые Штаты провалились в этих попытках в качестве мирового жандарма навести порядок в каком-то регионе. Но это всё происходило в условиях жёсткого противостояния двух систем, в условиях холодной войны.

После развала Советского Союза у нас такие примеры — Югославия, Ирак, Афганистан и так далее. А в данном случае, в Венесуэле, мы видим новые элементы в том, что делают американцы. Никакой смены режима: те же людоеды остались, кроме главного, но вся его верхушка на месте.

Мы видим, что тут две цели, если мы претендуем на то, что можем объяснить происходящее. Первое — это решает внутриполитические задачи дома. Тем более мы видим, что творится дома: там тоже нарушение прав человека. Трамп позволяет себе незаконные массовые выдворения с территории страны. Убийство белой женщины — просто абсолютно неоправданное, среди белого дня, посреди улицы.

И второе — это нефть. Но по поводу нефти тоже есть вопросы. У Соединённых Штатов больше нефти, чем у Венесуэлы. Я понимаю, если бы он взял под контроль нефтяные запасы Венесуэлы для того, чтобы влиять на мировые цены, заставить капитулировать или обанкротиться Российскую Федерацию, которая развязала несправедливую кровавую войну в Украине. Потому что сырьевая держава России держится как раз на том, что экспортирует газ, нефть, прочие ресурсы. Но мы пока этого не видим. Да, кто-то говорит о нефти — это первое, что приходит в голову, потому что там огромное количество нефти. Но посмотрим, как это будет развиваться. Сейчас пока рано об этом говорить.

Мы видим, что армия Соединённых Штатов, береговая охрана перехватывает так называемые теневые танкеры и корабли, которые перевозят нефть или пытаются загрузиться в Венесуэле, тем самым демонстрируя всему миру, что Соединённые Штаты сегодня контролируют нефтяные запасы и торговлю нефтью Венесуэлы. Но как это всё будет дальше развиваться, сложно сказать. Он может законсервировать эти запасы — они могут быть под контролем Соединённых Штатов. А может поставлять на международный рынок и сбивать цены.

Как это будет происходить, сегодня сложно сказать, но очевидно, что всё это не вписывается в привычный для нашего поколения, для предыдущего поколения образ мира. Образ мира, который сформировался после Второй мировой войны, когда ужасы Второй мировой, в общем, заставили человечество договориться о фундаментальных принципах: нельзя нападать без причины, любые войны отвратительны, кроме оборонительных, нерушимость границ, суверенитет, независимость священны. Всё это сейчас ставится под вопрос.

Может быть, не разрушен ещё полностью международный порядок, но, во всяком случае, две большие державы — это Россия и Соединённые Штаты — расшатывают послевоенную мировую систему. То, что происходит в Украине, — это абсолютно недопустимо, это против международного права. Это относится к эпохе зон влияния, когда один полюс силы контролирует определённые территории и страны — это зона его интересов. Другой полюс — другую территорию контролирует.

И Соединённые Штаты ведут себя примерно так же, как Россия, но, повторюсь, есть фундаментальные различия. Соединённые Штаты не аннексируют и не захватывают территорию и, в общем, никогда не воюют против мирного населения. У них точечные какие-то операции. Понятно, что есть коллатеральные жертвы, но даже бомбёжки Югославии тоже были направлены против органов власти. В Ираке — за Хусейном охотились. Хусейн пал, режим пал — всё, на этом закончилось. В Афганистане они восстановили нормальную жизнь, дали права женщинам, другим группам населения и так далее. Это принципиально другое поведение.

Что делает Российская Федерация? Она грубо пытается восстанавливать свои права и империю, так как они понимают свою роль и роль других вокруг них. Мы проходим через очень сложный период в истории человечества, когда непонятно, сохранится ли этот старый мировой порядок, каким образом он изменится, что нас ждёт впереди. Рано сейчас говорить. Мы видим элементы очень тревожные, но как это будет работать через пять, через десять лет — сложно сказать.

Главные союзники Мадуро — это Россия, Китай. Кстати, важная, высокопоставленная делегация Китая за день до случившегося с Мадуро была в Каракасе, вела какие-то разговоры. Венесуэла напичкана китайским и российским оружием, в том числе обеспечивающим противовоздушную оборону. Ничего не сработало. Это бесполезно: технологически это отстаёт от того, что есть у американцев. Они это всё ослепили, погасили и решили свои военные задачи.

Мы видим, что реакция вялая, и никто войну не объявил. Более того, если рассматривать действия Трампа как нацеленные на ослабление путинской России, то вот довольно эффективная демонстрация того, что «мы можем позволить себе всё, что угодно, и ты нам ничего не сделаешь». То есть мы обещали, что мы создадим проблемы — мы создадим проблемы и тебе тоже. Обрушим цены на нефть, и экономика России, которая ослабевает с каждым днём, может схлопнуться через какое-то время. Воевать нечем будет: люди будут ещё в ресурсе, но этих людей надо вооружать, надо кормить, одевать и так далее.

Мы видим, что у Венесуэлы каких-то надёжных союзников не оказалось, и Соединённые Штаты довольно легко взяли под контроль страну.

Виктор Чобану: «Для других стран Латинской Америки — это звоночек и сигнал»

— Отличия какие-то от действий России есть, они очевидны. Но, с другой стороны, я об этом говорил прямо с первых заявлений Трампа о Панамском канале, о Гренландии, что это является легитимацией тех самых действий России. То есть, если Соединённые Штаты себе позволяют вторгнуться в другую страну, загрузить в свой самолёт президента с его супругой и провести военную операцию, то это в общих чертах ничем не отличается от вторжения Российской Федерации, за исключением тех нюансов, о которых ранее говорил Алексей. То есть легитимация захватнических действий здесь всё же присутствует.

Насчёт нефти. Я прочитал комментарии нескольких экспертов — они говорят, что ситуация с венесуэльской нефтью как раз не столь очевидна. То есть там, с одной стороны, сама нефть по качеству тяжёлая, особо густая, то есть требует дополнительной обработки. С другой стороны, не факт, что американский бизнес ринется в Венесуэлу на разработку, потому что по оценкам этих экспертов нужно 5-7 лет для того, чтобы добраться до нефти. Есть запасы в Венесуэле, и они очень большие, но для того, чтобы их разработать, нужны колоссальные инвестиции.

А нефтяной рынок сейчас достаточно изменчив, недостатка в нефти на мировом рынке нет, поэтому не факт, что прямо с завтрашнего дня начнутся какие-то разработки в Венесуэле. А вот будет или не будет контроль с учётом того, что режим фактически сохранился? Потому что иначе создаётся впечатление своеобразного такого «договорняка» с действующим режимом — мы забрали у вас верхушку, убрали Мадуро, вы продолжаете находиться на своих постах, но вы действуете с разрешения, с позволения Соединённых Штатов, которые будут диктовать вам сколько нефти и куда посылать. В этом смысле, здесь есть содержательная часть по нефти — то есть та нефть, которую уже добывает Венесуэла, будет под присмотром, Соединённые Штаты будут заниматься продажей венесуэльской нефти.

Для других стран Латинской Америки — это звоночек и сигнал, потому что очень демонстративно поступили с Мадуро. Но это также сигнал и России, что США легко могут спецоперацию провести где угодно.

Геополитика «без тормозов»: Трамп и перекройка старых правил

Алексей Тулбуре: «Мы наблюдаем то, что казалось ещё невозможным какое-то время назад»

— Вот сейчас с Ираном мы видим, как развивается там ситуация. Там очень драматическое положение дел. Народ восстал — без ложной патетики, людям надоело жить в условиях жёсткого ограничения свободы, в условиях экономического недоразвития, в условиях международных санкций и так далее.

Богатейшая, интереснейшая страна — с одной из самых богатых историй, традициями; красивые, талантливые люди живут на уровне государства третьего мира. Это всё происходит уже сорок с чем-то лет после революции 1979 года, когда была скинута светская власть шаха и к власти пришли религиозные лидеры, и была установлена религиозная республика. Сейчас народ восстал, но режим не складывается как карточный домик, он сопротивляется. И мы видим решительность религиозных лидеров и всех, кто мобилизовался вокруг них, в том числе стражей исламской революции — это очень хорошо подготовленный иранский спецназ, гвардия, полиция. Силовые ведомства очень жёстко отвечают на эти протесты: убиты уже свыше 2000 человек.

Трамп обещает помощь, но в чём помощь будет заключаться, непонятно. Если восставшим будет помогать Израиль, будут помогать США, есть шанс на какое-то изменение. Это может всё вылиться в серьёзную гражданскую войну или это может вылиться в падение режима — сложно сейчас об этом говорить. Мы видим, что там не развивается так, как изначально казалось, что всё пойдёт легко.

Подробнее о том, что происходит в Иране, можно прочесть здесь: Правозащитники заявляют, что число погибших на протестах в Иране превысило 3000

Но, вспомните, Трамп заявил, что западное полушарие — это его сфера интересов. Это вся Америка: и Северная, и Южная, плюс Гренландия, конечно. А Иран — это уже восточное полушарие, и это нужно действие Соединённых Штатов вне западного полушария. Иран всё же больше стратегический союзник России. Но не представляю себе, как Россия может сейчас иранскому режиму помочь, если вдруг Соединённые Штаты, например, подгонят свой стратегический флот и расположат его в непосредственной близости, откуда могут вылетать самолёты, бомбардировщики, если авиация будет вылетать с территории Израиля и так далее.

Мы наблюдаем то, что казалось ещё невозможным какое-то время назад. Это результат таких тектонических изменений в том, что мы называем международной системой безопасности, системой международных отношений. Во что это выльется, прогнозировать мы не можем.

Виктор Чобану: «Трамп видит мир по-другому и, соответственно, и действует по-другому»

— Это смена парадигмы: не только общая система международного права подвергнута сомнению и разрушается на наших глазах, но даже такие конструкции, как НАТО, которые раньше казались незыблемыми, зашатались. Можно понять позицию Соединённых Штатов, высказанную с самого начала Трампом, о том, что остальные страны должны увеличить свои оборонные бюджеты. США не хотят в одиночку тянуть, так сказать, все обязательства по защите НАТО, как это было начиная с окончания Второй мировой войны и до недавнего времени.

Например, Соединённые Штаты говорят о том, что легко могут войти в Гренландию, учитывая, что там есть военная база США. Думаю, что Соединённым Штатам гораздо проще было бы договориться о том, что они могут, например, расширить своё присутствие в Гренландии или построить ещё несколько баз, но в рамках НАТО. Это означало бы, что Соединённые Штаты ведут себя, скажем так, прилично, в рамках существующих договорённостей. Но мы видим, что Трамп практически ежедневно демонстрирует, что он, в общем-то, плевать хотел на устоявшиеся нормы приличного поведения в приличном обществе. Он действует исключительно так, как считает целесообразным, нужным в данный момент, со своей личной точки зрения.

Я здесь иногда даже теряюсь, насколько это в интересах Соединённых Штатов, либо это какие-то всё-таки интересы Трампа, его окружения, его клана, который сейчас находится у управления Соединённых Штатов. Потому что я считаю, что в долгосрочной перспективе интересы Соединённых Штатов как раз лучше соблюдались в дотрамповские времена, когда Соединённые Штаты выглядели лидером демократического мира, когда они отстаивали интересы демократии во всём мире. И это была благородная миссия мирового лидера.

Трамп видит мир по-другому и, соответственно, действует по-другому. Поэтому мы уже пришли все к некоему консенсусу о том, что будем меньше обращать внимание или не комментировать заявления Трампа, например, о том, что оборона Гренландии — это две собачьи упряжки. Это вызывает улыбку. Но мы всё никак не можем привыкнуть, что это не только заявления: это и ежедневные какие-то действия, случайные, которые порождают вопрос — а где будет следующее решающее присутствие Соединённых Штатов? Это будет Гренландия или это будет всё-таки Иран?

Мы видим, что огромная часть воздушного флота Соединённых Штатов переместилась в Британию. Будут ли это захваты танкеров, будет ли это Гренландия или это всё-таки Ближний Восток, и они передвинутся в эту сторону? Нам остаётся только гадать и следить за этими событиями. Но в любом случае Соединённые Штаты сейчас, наверное, являются таким жёстким хедлайнером мировой повестки и перекраивания всех геополитических норм, всего, что было до сих пор.

Энергетика без запаса прочности: Молдова между внешним рынком и Приднестровьем

Алексей Тулбуре: «Очень важно, что будет происходить с ЕС — от этого зависит судьба  Молдовы»

— Молдовы это всё касается напрямую, потому что мы своё стратегическое видение мира и, соответственно, свою программу модернизации, интеграции разрабатываем и проговариваем в рамках существующего порядка. Если этот порядок рушится, значит, мы должны переосмысливать, что происходит с нами. Мы обсуждаем действия Соединённых Штатов и России, и других игроков, но есть Европейский Союз, который для нас стратегический партнёр. Европейский Союз, который придерживается международного права, говорит о том, что всё это надо сохранять, надо соблюдать то, о чём договорилось человечество после Второй мировой войны. Надо уважать суверенитет, независимость малых стран и любой страны, права человека очень важны и так далее.

Значит, очень важно теперь, что будет происходить с Европой, что будет происходить с Европейским Союзом. Если Европейский Союз вследствие войны Путина против Украины, вследствие смены администрации и прихода Трампа к власти в США переосмыслит своё сегодняшнее положение, будет больше тратить на оборону, будет развивать, создавать единую армию, будет разрабатывать и внедрять новые программы по солидарности с теми, кто нуждается в помощи в рамках Европейского Союза и среди соседей, то есть будет как-то адаптироваться к новым условиям — не в смысле играть по новым правилам, а в смысле как раз наоборот: сохранения всё-таки в рамках Европы этих принципов и норм, которыми мы руководствовались до сих пор, — тогда у нас есть шанс.

Тогда, конечно, Молдова должна стремиться к тому, чтобы стать частью этого мира, продолжать усиливать своё стремление к тому, чтобы стать частью Европейского Союза, демократической семьи. В любом случае реформы любую страну делают более сильной, более резистентной, способной к сопротивлению, способной защититься. Если страна нормально функционирует, если экономика развивается, если люди чувствуют себя в этой стране хорошо, их права защищены, если нет дискриминации, если они планируют своё будущее, находясь в этой стране, — эта страна сильная. Маленькая она по размерам, средняя или большая — но она сильная по своему устройству, потому как государство функционирует и действует. А если это коррумпированное общество, если это слабый, продажный политический класс, если это узколобые националисты, которые контролируют ситуацию, если в плане экономики огромные проблемы, то это государство при любых условиях нежизнеспособно. Мы должны сконцентрироваться на наших внутренних проблемах и сохранить свою ориентацию на интеграцию в ЕС.

Вот, недавно, министр энергетики Дорин Жунгиету сказал, что строительство ЛЭП Вулканешты — Кишинёв технически завершено, скоро будет тестирование. Запуск этой линии — это гарантия против враждебных или недружественных действий со стороны Приднестровья, которое мы не контролируем ни политически, ни физически. Сейчас мы получаем электричество, за редким исключением, через Приднестровье. Об этом речь.

Даже электричество, поступающее из Румынии, не говорю уже о том, что поступает из Украины, всё проходит через некий распределительный узел, находящийся на левом берегу, на гидроэлектростанции в Кучурганах. Значит, весь свет, всё электричество, которое мы потребляем, поступает в Молдову через Приднестровье. В этом была стратегическая идея строительства этой линии, которая не проходит через территорию Приднестровья, а идёт напрямую из Исакчи в Вулканешты, из Вулканешт — в Кишинёв, чтобы мы не дрожали каждый раз, когда возникает какое-то обострение ситуации, что какие-то ФСБ-шники или злые люди на левом берегу возьмут просто и рубильник переключат — и вся страна останется без электричества.

Эта линия не сдана до сих пор, хотя они обещали к концу прошлого года. Это очень нехорошо, но, в общем, пока у нас нет перебоев с подачей электричества через традиционные пути и маршруты, поэтому мы можем ещё, допустим, подождать несколько месяцев, пока она вступит в силу, и мы будем получать электричество и через эту линию. В случае блокировки со стороны приднестровцев эта линия не всю страну, но большую часть страны будет обеспечивать электричеством.

У нас ещё есть подсоединение к румынской электросистеме на севере, ещё где-то, по-моему, но это будет основная линия поступления электричества в Молдову и за рубеж.

Виктор Чобану: «Почему за просчёты экономических агентов в Молдове платят потребители?»

— Когда некие системы начинают разрушаться, соответственно, рынки на это реагируют: когда повышенная турбулентность международной политики, мы видим, цены становятся нестабильными. В особенности это всегда касается энергетики. Баррель нефти — это всегда некий индикатор, он всегда следует за конъюнктурой мировой политики.

Поэтому мы, как страна, которая ничего своего из энергетики практически не производит, крайне зависимы от внешних рынков. Если в мире наблюдается нестабильность и турбулентность, рост цен, значит, и у нас будет рост цен. Если цены будут снижаться на мировом рынке, возможно, они и у нас будут снижаться. Причём, как показывает опыт, у нас они снижаются гораздо позже и с непонятными объяснениями.

Взять ту же нашу длинную историю с ценами на газ, когда мы дошли практически до 30 леев в наших фактурах за кубометр, а потом цены вроде восстановились, но оказалось, что компания Moldovagaz ещё длительное время закупала дорогой газ. Сейчас за закупки уже отвечает у нас Energocom, но поскольку были созданы долги, финансовые отклонения в тарифах не отражались, то теперь это как бы наследством перетекло из одной компании в другую, а в результате платим мы все, потребители.

И вот хороший вопрос, я всё время задаю: «Почему за просчёты какого-то экономического агента должны платить потребители?» То есть Moldovagaz не вовремя купил — почему опять мы рассчитываемся? Потому что такая у нас система, потому что так всегда проще. Здесь не надо устраивать каких-то судебных разбирательств, попробовать всё-таки разобраться в этой ситуации и сказать: «Слушайте, это ваша вина — по злому умыслу либо просто по недомыслию так случилось, но это ваша вина в этой ситуации». Но нет, так проще, потому что потребитель получает платёжку, он вынужден просто платить.

Это делают даже самые уязвимые слои населения: то есть пенсионер, поставленный перед выбором — платить за ЖКХ, свет и газ, или купить себе продукты, — он сначала оплачивает ЖКХ и уже по остаточному принципу затягивает пояса и урезает себя в ежедневной норме потребления.

Газ как последний ресурс: почему Тирасполю придётся договариваться

Виктор Чобану: «Идёт мягкое, но настойчивое подталкивание Приднестровья к процессу реинтеграции»

— Глава Бюро реинтеграции Валерий Киверь, комментируя ситуацию в Приднестровье, где снова продлевают ЧП в экономике из-за поставок газа, сказал, что Тирасполь должен принять предложение Кишинёва о реинтеграции. В условиях, когда газ вдруг может прекратить поступать на левый берег, у Приднестровья фактически не останется другого выхода, кроме как просить Кишинёв о реинтеграции, потому что другого выхода просто не будет. Существует, конечно, гипотетический, так сказать, альтернативный вариант — опять собрать всех депутатов и попроситься присоединиться к России. Но от этого газ не появится — вот главное, что надо понимать.

Газ поступает исключительно через Республику Молдова в Приднестровский регион — другого пути нет. Это действительно уже тот момент, который вот-вот наступит. И Валерий Киверь говорит об этом для того, чтобы приднестровская сторона вела себя каким-то более предсказуемым, скажем так, образом. И исходила из интересов граждан в первую очередь, а не так, как это делает то, что в Приднестровье является так называемой политической элитой.

Мы часто видели достаточно резкие заявления и Красносельского, и так называемого министра иностранных дел Игнатьева — это представитель Кремля, в общем-то. Но резкими заявлениями обеспечить тепло, свет и воду для жителей Левобережья нельзя. Поэтому, я думаю, что идёт такое, наверное, мягкое, но настойчивое подталкивание Приднестровья к процессу реинтеграции.

Я надеюсь, что у нас всё-таки где-то в недрах Бюро по реинтеграции, МИДа, ещё в других каких-то структурах всё-таки этот план реинтеграции созревает, и он будет готов к определённому времени.

Алексей Тулбуре: «У Кишинёва двойные стандарты по отношению к Приднестровью»

— Сколько будет поступать газ, согласия на реинтеграцию со стороны Тирасполя не будет. Это совершенно очевидно. С другой стороны, нам тоже не к лицу — мы могли бы перекрыть этот вентиль и подтолкнуть их к этому.

Но раздаются голоса, что мы не можем нарушать права наших граждан там. Значит, мы можем смотреть сквозь пальцы на то, что наших людей там бросают в тюрьмы, закрывают газеты оппозиции. Тут мы можем смотреть, а использовать естественные рычаги давления — отмечу, не на наших граждан, на власти — запретить экспорт какой-то продукции, потому что они его экспортируют по нашим бумагам, по нашим сертификатам; запретить «импорт» политических деятелей, которые сбежали от правосудия; заставить их вернуть наших преступников — этого мы не можем сделать.

Тут есть определённые двойные стандарты в кишинёвской позиции. Но проблема вот в чём: Кишинёв политически, организационно-финансово не готов к реинтеграции. Поэтому наш принцип следующий: лучше долго, чем никак, лучше подождать, чем поспешить.

Олеся Белая

Читайте также:

• Война рядом и реформы дома — что определит будущее Молдовы в 2026 году: мнения экспертов
• Энергия, деньги, институты — как тарифы, бюджет и суды связаны в один кризис: мнения экспертов