В музее Окницы можно увидеть старый сундук с приданым, крошечный словарик размером со спичечный коробок, в котором уместились 10 тысяч слов, щипцы для завивки волос, которые когда-то грели на огне, редкое издание Гоголя со штампом станции Окница, столетний женский костюм, фронтовые документы и школьную парту, за которой невольно вспоминается собственное детство. Мы посетили этот музей и рассказываем о месте, где город бережно хранит самого себя — в вещах, документах, фотографиях и человеческих судьбах.​

С виду это просто музей при библиотеке Эмиля Лотяну. Без громкой музейной помпы, без столичного размаха, без ощущения учреждения, которое должно впечатлить одной лишь вывеской. Но стоит переступить порог — и становится ясно: за этой дверью скрывается не просто экспозиция, а живая история Окницы, собранная по крупицам, с любовью, терпением и редким чувством ответственности перед памятью.

Путь к музею начинается почти символично. Рядом библиотека, книги, привычная тишина читального пространства, а неподалёку — «колодец знаний», сложенный из томов. И кажется очень точным, что именно отсюда, из мира книг, открывается дорога в мир предметов, документов, старых фотографий и семейных реликвий. Музей здесь не выглядит случайным соседом библиотеки. Он будто вырастает из неё естественно — как продолжение той же самой работы по сохранению памяти, только уже не в слове, а в вещах.

Колодец знаний, трон мудрости и вход в музей в Окнице — всё рядом друг с другом.

 

По музею нас сопровождала Наталья Дырзу, нынешний директор библиотеки. Она показывала экспонаты спокойно, бережно, без лишнего нажима — так, будто вводила не просто в зал с витринами, а в дом, где у каждой вещи есть прошлое и где всё ещё слышно дыхание прежнего времени.

А позже нам удалось поговорить и с Майей Филипповной Тарабан — бывшим директором библиотеки, организатором, собирательницей и хранительницей музея, человеком, благодаря которому это пространство вообще возникло.

Но прежде чем говорить об истории его создания, стоит рассказать о том чувстве удивления, которое этот музей вызывает почти сразу.

Сундук, костюм, словарик и щипцы, которые грели на огне

Есть музеи, где надо долго «входить» в тему. А есть такие, где первое же впечатление уже удерживает тебя внутри. Окницкий музей — как раз из таких.

Один из самых трогательных экспонатов — сундук с приданым. Он открыт, и в нём аккуратно лежат ткани, кружево, вышитое бельё, вещи, которые когда-то собирали не на день и не на сезон, а в расчёте на долгую семейную жизнь. Такой сундук хранит не только предметы. В нём словно до сих пор живёт представление о доме, который создавали терпеливо, бережно, по крупицам. О будущем, которое не спешили, а готовили заранее — руками, ниткой, тканью, усердием.

Сундук с приданным. 

 

Рядом — старинный женский костюм, которому больше 100 лет. Это уже не просто музейная одежда за стеклом. В нём чувствуется время, вкус, достоинство, привычка к красоте, которая неотделима от труда.

Мы узнали его историю: костюм изготовила местная жительница из села Михэлэшень Окницкого района более века назад, а в 2015 году он стал настоящей жемчужиной выставки вышивки, организованной MolDeco, и принёс музею первую дипломную награду. Но даже без этой справки он производит сильное впечатление. Такие вещи не просто показывают прошлое — они возвращают ему человеческое достоинство.

В историко-этнографическом музее Окницы бережно хранят и традиционный костюм, и старинные вышитые рубахи. Центральный экспонат — женский костюм возрастом более 100 лет.

 

Есть здесь и маленькие музейные чудеса. Например, крошечный словарик в красном переплёте, размером со спичечный коробок. Смотришь на него — и сначала трудно поверить, что в такой миниатюрной книжице уместились 10 тысяч слов. Именно такие детали и создают то самое чувство открытия, ради которого люди и любят музеи: когда что-то маленькое вдруг оказывается удивительно большим по смыслу.

Один из самых необычных экспонатов музея — миниатюрный немецко-румынский словарь Torouțiu примерно на 10 тысяч слов. Книжечка размером не больше спичечного коробка хранится рядом со старинными изданиями.

 

Не меньше цепляют старинные щипцы для завивки волос, которые показала нам Наталья Дырзу. Сегодня это кажется почти невероятным, но когда-то их не включали в розетку — их грели на камнях или прямо на огне. Маленькая женская вещь, а за ней вдруг открывается целый мир — без электричества, без привычных удобств, но с той же потребностью быть красивой, ухоженной, праздничной. В такие моменты прошлое перестаёт быть абстракцией. Оно становится почти осязаемым.

Музейные экспонаты в Окнице: щипцы для завивки волос. На фото — Наталья Дырзу

 

А рядом — ещё одна редкость: издание поэмы Николая Гоголя «Ганц Кюхельгартен» со штампом Библиотеки Юго-Западных железных дорог, станция Окница. Год издания — 1829. Один только этот штамп уже притягивает взгляд. Он соединяет большую литературу и маленький город, книжную историю и историю места, локальную память и широкий культурный контекст.  Стоит дополнить, что это одна из самых больших книжных редкостей музея. После разгромной критики Гоголь (тогда он писал под псевдонимом В. Алов) уничтожил почти весь тираж своей первой книги, и потому сохранившиеся экземпляры имеют особую библиографическую ценность.

Книга Николая Гоголя «Ганц Кюхельгартен» со штампом Библиотеки Юго-Западных железных дорог, станция Окница. Вышла в свет в 1829 году 

 

И ещё одна вещь, мимо которой трудно пройти спокойно, — мех для полевой ромской кузницы, связанный с судьбой Нистора Чеботарь. Этот экспонат и сам по себе необычен, а зная его историю, воспринимаешь его уже не просто как старинную вещь, а как частицу семейной памяти, которая сумела пережить время и найти своё место в музее.

Мех для полевой ромской кузницы

 

Именно в этом, наверное, и заключается первая сила музея Окницы: он умеет удивлять не громкостью, а точностью. Не размахом, а настоящестью.

За школьной партой

Есть в музее и другой угол — не столько удивляющий, сколько неожиданно личный.

Старая школьная парта. Форма с красным галстуком. Вещи советской эпохи. Всё это для одного поколения уже почти археология, а для другого — часть собственной жизни.

Я села за эту парту — и на минуту музей перестал быть только объектом журналистского интереса. Он стал личным. Очень тихо, но очень точно он включил память — о пионерском и комсомольском прошлом, о школьной атмосфере тех лет, о времени, которое ушло, но всё ещё живёт во внутренней памяти тех, кто его застал.

Журналист «СП» с пионерским салютом к бывшим пионерам и другим читателям

 

Наверное, именно в такие моменты и понимаешь, зачем нужен музей. Не только для того, чтобы сообщать факты, не только для того, чтобы сохранять документы, но и для того, чтобы прошлое могло откликнуться внутри живого человека. Чтобы старая парта была не просто мебелью, а мостом между эпохами. Чтобы форма с красным галстуком была не только символом системы, но и частью чьего-то детства, чьей-то юности, чьей-то памяти.

Так музей Окницы делает ещё одну важную вещь: он не просто показывает прошлое, он позволяет человеку встретиться с ним лично.

Не только редкости, но и целый уклад жизни

Однако музей Окницы ценен не только отдельными необычными экспонатами. Очень быстро становится ясно: он хранит не набор разрозненных вещей, а целый уклад жизни.

Здесь рядом существуют старый буфет с посудой и кружевными салфетками, радиола, прялки, корыта, доски для стирки, ткацкие приспособления, старые шкафы, чемоданы, предметы интерьера, вышитые полотна и рубахи. Всё это возвращает не в условное «старое время», а в дом, где действительно жили люди — стирали, пряли, шили, наводили порядок, накрывали на стол, слушали музыку, берегли вещи.

Еще из экспозиции этого музея.

В таких предметах особенно хорошо чувствуется, сколько труда стояло за повседневной жизнью. Сегодня вышитая рубаха или кружевная салфетка могут восприниматься как декоративная красота. А когда видишь рядом прялку, доску для стирки, деревянные инструменты для домашней работы, понимаешь: за этой красотой были усилие, время, терпение, привычка трудиться руками.

Именно поэтому музей не выглядит парадным. Он выглядит настоящим. Он не превращает прошлое в красивую открытку. Он показывает и красоту, и труд, и простоту, и достоинство.

Окница — не только в датах, но и в лицах

Ещё одна сильная сторона музея — то, как он работает с человеческим измерением истории.

Здесь много старых фотографий жителей, семейных снимков, подписей, документов, связанных с конкретными людьми. И благодаря этому история города не выглядит обезличенной. Она складывается не только из дат и названий, но и из человеческих судеб.

Есть стенды, где Окница словно смотрит на посетителя глазами своих прежних жителей. Людей, которые жили, работали, фотографировались, строили семьи, взрослели, старели, передавали вещи потомкам. Это очень важная музейная линия: без неё любой краеведческий материал превращается в сухую схему. А здесь город раскрывается как пространство человеческой жизни.

В музее много есть документов и фотографий из семейных архивов.

Именно это позволяет почувствовать, что Окница — это не просто место на карте. Это люди, память о которых удалось удержать.

Железнодорожная Окница — один из главных корней города

Историю Окницы в музее невозможно отделить от железной дороги. И это неслучайно.

Железнодорожный узел, завод, документы железнодорожников, удостоверения, грамоты, значки, форменная одежда, фотографии — всё это занимает в экспозиции важное место. Но музей показывает железнодорожную тему не как сухую производственную справку. Через неё он раскрывает сам характер города.

Железная дорога здесь — не фон, а основа городской судьбы. За каждым документом, значком, форменной рубашкой, фотографией стоит не просто история отрасли, а биография людей, чья жизнь была связана с этим миром. Через этот раздел особенно ясно понимаешь: без железной дороги Окница была бы другой. Возможно, и не той Окницей, которую знают её жители.

Часть экспозиции посвящена железной дороге и людям, которые на ней работали.

Тут можно почитать о железнодорожной Окнице: как рождался поселок

Музей помогает увидеть это не в отвлечённом виде, а через конкретику — вещи, лица, следы профессии, гордость за труд, память о целых поколениях железнодорожников.

Войны, которые не стали безликими

Очень сильный пласт экспозиции — военная память.

На стендах — фотографии фронтовиков Первой и Второй мировой войн, краткие биографии, имена, документы, награды. В витринах — удостоверения, карта боевого пути, солдатские книжки. И здесь особенно важно, что война не превращена в общий, обезличенный фон. Она возвращена через судьбы конкретных людей — окничан, чьи лица продолжают смотреть со стендов.

Это производит сильное впечатление. Потому что музей не даёт памяти раствориться в общих словах. Он возвращает ей имя. Лицо. Человека.

Военная тематика и память о героях в Окницком музее занимает внушительное место.

В этом и состоит одна из его самых больших заслуг: он не просто хранит тему войны, а удерживает человеческий масштаб этой памяти.

Старые книги, документы и бумага, которая тоже хранит время

Очень важен в музее и раздел, связанный с книгами и документами.

Старые издания, церковные и светские книги, потемневшие страницы, дореформенная орфография, документы о собственности, справки, семейные бумаги, старые деньги — всё это помогает увидеть историю Окницы не только через предметы быта, но и через письменную память.

Есть в бумаге что-то особенное. Вещь можно воспринимать как образ времени, а документ всегда добавляет к этому точность. Он словно говорит: это было, это принадлежало, это существовало, это прожито не в легенде, а в реальности.

В музее очень много старинных документов и фотографий.

Есть монеты и бумажные купюры разных лет

И потому музей Окницы ценен ещё и как место, где сохранена не только предметная, но и документальная ткань города.

Музей, который вырос из краеведения библиотеки

После экскурсии по музею, которую провела для нас Наталья Дырзу, нам удалось поговорить и с Майей Филипповной Тарабан — человеком, который стоит у истоков этого пространства.

Именно этот разговор многое поставил на свои места.

Оказалось, что музей не задумывался сразу как музей в привычном смысле слова. Всё началось гораздо проще. В те годы, когда Майя Филипповна стала директором библиотеки, краеведение уже было одним из приоритетных направлений её работы. Более того, в библиотеке Эмиля Лотяну краеведение на протяжении многих десятилетий оставалось одной из самых важных и самых живых линий работы — как своеобразный «сундучок» наследства, оставленного предками.

Майя Филипповна Тарабан проводит экскурсию. Фото из архива библиотеки. Предоставила Наталья Дырзу

Хотелось сделать библиотеку привлекательнее, живее, интереснее для читателя. Хотелось, чтобы сюда приходили не по обязанности, а с желанием. Первые экспонаты, как вспоминает Майя Филипповна, были совсем простыми — декоративные полотенца, вещи для тематических выставок, предметы, которые приносили читатели, библиотекари, жители города. Сначала это были лишь элементы оформления. Но потом они начали накапливаться. Их становилось всё больше. И в какой-то момент, по её словам, «мы вошли в такой азарт, что обратного пути уже не было».

Это очень точное признание. Потому что настоящий музейный труд часто рождается именно так — не из официальной директивы, а из внутренней вовлечённости, которая постепенно превращается в дело жизни.

Как Окница стала её судьбой

В разговоре с Майей Филипповной прозвучала ещё одна очень сильная деталь, без которой невозможно понять её связь с музеем и городом.

Она не коренная окничанка. В Окницу она приехала в 1986 году из Приднестровья, потому что сюда перевели её мужа. Сначала, как она сама признаётся, долго думала, что это временно, что скоро они уедут. Но жизнь распорядилась иначе. Окница осталась. И постепенно стала для неё не просто местом работы, а судьбой.

В этой детали — очень много человеческой правды. Иногда человек приходит в город не по рождению, а по жизненному повороту. И всё же именно этот город становится ему родным — потому что в него вложены годы, силы, любовь, труд, внутренняя верность. Так и с Майей Филипповной: Окница стала её судьбой, а музей — одним из самых заметных и светлых следов этой судьбы.

Майя Тарабан проводит экскурсию для школьников

Как музей собирали буквально по сёлам

Одна из самых сильных частей разговора с Майей Филипповной — её воспоминания о том, как собирали экспонаты.

Это не была работа «в кабинете». После основной работы приходилось ездить по сёлам — в Дынжаны, Мерешевку, Липник, Паустово и другие места района. Отдел культуры выделял машину. Возвращались поздно вечером, иногда почти к одиннадцати ночи. Что-то людям удавалось выпросить для музея, что-то дарили сами, а за что-то приходилось платить — иногда даже из собственного кармана.

Когда слышишь это, начинаешь смотреть на музей иначе. За каждой витриной встают уже не только судьбы прежних владельцев вещей, но и ещё одна история — история спасения этих экспонатов.

Майя Филипповна говорит, что ей дороги все музейные предметы, потому что ни один не достался легко. И в этом — очень большая правда. Такие музеи не возникают сами собой. Их собирают жизнью.

Часть коллекции Окницкого музея собрана в территории

Переломный момент: документы из архива

По словам Майи Филипповны, по-настоящему серьёзный поворот произошёл тогда, когда библиотека через примарию обратилась в Национальный архив и получила документы по истории города:

— После этого работа стала более глубокой и целенаправленной. Если сначала речь шла скорее о краеведческом уголке, о попытке создать привлекательное пространство при библиотеке, то с приходом архивных документов стал вырисовываться уже настоящий музейный взгляд на историю Окницы.

Но и тогда никто, как признаётся Майя Филипповна, не думал о больших формулировках. Просто хотели создать уголок, посвящённый родному краю. А получилось пространство, где сегодня город видит самого себя.

Поддержка города и проект, который помог музею вырасти

Важно и то, что музей не остался делом нескольких энтузиастов, замкнутых только внутри библиотеки. Постепенно его поддержал и сам город.

Как рассказали сотрудники библиотеки, они же и волонтеры по сбору коллекций музея, музей стал общим успехом и многих жителей Окницы, которые пополняли коллекцию семейными реликвиями, архивными материалами, ценными вещами.

Активные граждане Окницы — сотрудники библиотеки, причастные к созданию музея и сбору уникального музейного фонда. Четвертая слева на фото Майя Тарабан. Фотография из фондов музея

Но не только они. Инициативу библиотекарей поддержали мэрия и лично бывшие мэры города. Для такого места это было очень важно: музей не остался частной мечтой нескольких людей, а получил признание как значимое дело для всей Окницы.

— Мы выражаем искреннюю благодарность примарии города Окница и лично примару города Виктору Артамонюку за постоянную поддержку. Благодаря финансовой помощи и вниманию к культурным инициативам обеспечивается развитие и сохранение музея, библиотеки, а также сохранение культурного наследия не только города, но и всего Окницкого района, — дополняет слова прежнего директора Наталья Дырзу..

Отдельным этапом развития стал проект «Patrimoniu și identitate locală», реализованный в партнёрстве с AO PARADIS при софинансировании польской программы сотрудничества в целях развития Министерства иностранных дел Республики Польша и примарии Окницы. Благодаря этому проекту удалось и обновить музей обновили и открыть его для посетителей в 2016 году. Появились более комфортные условия и для хранения фонда, и для посетителей, закупили новую мебель и IT-оборудование. По сути, музей получил новое дыхание.

И это обновление оказалось особенно символичным: его воспринимали как красивый подарок городу накануне 120-летия со дня первой документальной аттестации Окницы, которое отмечали в 2017 году.

Стенд к 120-летию со дня первой документальной аттестации Окницы в музее

Команда, без которой этого не было бы

В разговоре Майя Филипповна всё время подчёркивает: одной идеи недостаточно, если рядом нет людей, которые помогут её воплотить.

Она говорит о коллективе библиотеки, о библиотекарях, о тех, кто поддерживал, помогал, верил. Отдельно вспоминает художника Романа Кожокаря, который много сделал для оформления и библиотеки, и музея, помогал продумывать стенды, искать решение для маленького пространства, превращать большое количество материала в цельную композицию. И это чувствуется.

Музей действительно собран не хаотично, не случайно. При том, что места в нём немного, экспозиция выглядит живой, плотной, но тематически выстроенной. Значит, за этим стояла не только любовь к делу, но и серьёзная коллективная работа.

Самый дорогой экспонат

Когда мы спросили Майю Филипповну, какой экспонат для неё самый дорогой, она сначала не смогла выбрать. И это понятно: если каждый предмет достался поиском, усилием, дорогой, разговором, иногда и личными расходами, то трудно выделить один.

И всё же один экспонат она назвала. Это литургия 1815 года — большая церковная книга, которую она считает особенно ценной.Литургия 1815 года в музейной экспозиции Окницы. На фото крайняя книга слева в верхнем ряду.

В этом выборе есть глубокий смысл. Потому что музей Окницы хранит не только быт, не только военную память, не только железнодорожную и школьную историю. Он хранит и духовную память — через церковные книги, материалы о храме, старые фотографии, следы прежней религиозной жизни города.

Так музей удерживает очень важное равновесие: он одинаково уважительно относится и к церковной книге, и к домашней вещи, и к школьной парте, и к фронтовому документу.

Музей, куда приходили дети и гости из других стран

Когда Майя Филипповна говорит о том, что удалось сделать музею, в её словах слышится не только гордость, но и тихое удивление: начинали с малого, а получилось гораздо больше.

Когда-то задача была очень скромной — сделать библиотеку привлекательнее для читателей. Но музей вырос в нечто большее. Он стал местом, куда приходили дети и взрослые, куда шли не по приказу, а по интересу.

Сюда приходили школьники на экскурсии, здесь проводили тематические занятия, встречи, выставки, рассказывали о народном костюме, ручном письме, памяти жертв депортаций, о военной истории, о традициях и местной идентичности. Для детей музей становился не просто помещением со старыми вещами, а местом, где историю можно увидеть и почти потрогать.

И это были не только местные посетители. По словам Майи Филипповны, в музей приходили и гости из Англии, Италии, России, Украины. Летом сюда заглядывали дети, приезжавшие в Окницу на каникулы к бабушкам. Немаловажно и то, что музей был и остается бесплатным для посещения — а значит, действительно открытым для людей.

Майя Филипповна говорит, что музей реализовал первоначальную идею «больше чем на сто процентов». И с этим трудно не согласиться.

Самая большая боль — сколько ещё можно было бы спасти

Но в словах Майи Филипповны слышна не только радость. Есть в них и боль.

Она очень хочет, чтобы у музея появился человек, который действительно продолжит это дело. Не просто будет числиться ответственным, а будет «гореть» музеем, любить историю, людей, саму ткань памяти.

И ещё одна мысль звучит особенно сильно: то, что удалось собрать, — это лишь капля в море. Лишь небольшая часть того, что ещё хранится или хранилось в семейных архивах, по домам, на чердаках, в старых шкафах. Многое уже потеряно. Многое ушло вместе с людьми. Что-то выбросили, не понимая ценности. Что-то уехало вместе с семьями. Что-то просто не успели спасти.

Эта боль делает весь рассказ Майи Филипповны особенно подлинным. Потому что музейный труд всегда немного трагичен: он знает цену тому, что успели сохранить, и ещё лучше понимает цену тому, что исчезло безвозвратно.

Майя Филипповна Тарабан теперь на пенсии, по состоянию здоровья она вынуждена отказаться опекать такое ценное и дорогое детище библиотеки — музей, и очень переживает за его судьбу. Фото из архива библиотеки Окницы.

Музей, в котором Окница помнит себя

После посещения музея остаётся не только впечатление от редких вещей, старых книг, фронтовых фотографий, железнодорожных документов или домашней утвари. Остаётся более важное чувство: в Окнице есть место, где город помнит себя.

Он помнит себя через железную дорогу и завод. Через военную память. Через школьные годы. Через старые фотографии жителей. Через домашний быт. Через сундуки с приданым и старинные костюмы. Через книги, радиолу, прялки, документы, фронтовые стенды, церковные материалы.

Очень легко восхищаться крупными музеями — национальными, столичными, известными. Но иногда самое подлинное живёт в небольших городах, за скромной дверью, рядом с библиотекой, в пространстве, которое создавали не ради статуса, а ради памяти.

Именно такой музей — в Окнице.

Здание, в котором в Окнице располагаются музей, библиотека, где успешно функционирует школа искусств имени Теодора Негарэ

 

Он не кричит о себе. Не пытается поразить масштабом. Он делает более важную вещь: собирает человеческое. Бережно. Терпеливо. С любовью.

И потому в нём так легко задержаться.

Здесь хочется дольше вглядываться в фотографии. Читать подписи. Удивляться редким вещам. Вспоминать своё. Пытаться представить чужую жизнь. И понимать, что одна старая вещь иногда может рассказать о городе больше, чем целая официальная хроника.

Наверное, в этом и состоит главная ценность историко-этнографического музея при библиотеке Эмиля Лотяну: он не только хранит историю Окницы. Он помогает ей продолжать жить.

Когда выходишь из музея, особенно ясно понимаешь: историю сохраняют не стены. Её сохраняют люди.

Те, кто умеет увидеть ценность в старой книге, в рубахе, в фотографии, в документе, в форме, в сундуке, в маленькой вещи, которую другой человек мог бы просто выбросить.

Окнице повезло. Здесь нашлись такие люди.

Майя Филипповна Тарабан — человек, который вместе с коллективом вырастил музей из библиотечного краеведения в настоящее пространство городской памяти.
Наталья Дырзу — нынешний директор библиотеки, которая сегодня показывает этот музей посетителям, поддерживает его живую связь с городом и помогает памяти не замкнуться в витринах.

А значит, у этого места есть будущее. Пока в городе есть люди, которые умеют хранить его память, сам город тоже остаётся живым.

Наталья Тайшина

Фото автора и из архива библиотеки Окницы

---

• Читайте также:
• Водонапорная башня в Дондюшанах: история и легенды старинного сооружения
• Турецкий мост в Каларашовке: уникальное сооружение в Окницком районе без ухода