«Если можешь помочь — не отказывай»: как работает медиатор Алексей Преда в ромской общине Атак

О ромской общине в Молдове знают мало, зато говорят много. Мы поехали в Атаки не за чужими пересказами, а за живой реальностью: посмотреть, как живёт одна из самых заметных ромских общин на севере страны, о чём здесь говорят люди и как работает общественный медиатор Алексей Преда — человек, чьи слова в этом городе можно проверить делом, фотографиями, детскими площадками, школьными цифрами и центром помощи, который уже действует.

О ромах в Молдове говорят много. Но чаще — не с ними, а о них. Издалека. Через готовые формулы, старые страхи, случайные истории и штампы. Ромскую общину слишком давно привыкли либо жалеть, либо опасаться, либо сводить к нескольким уличным образам, которые для многих давно подменили реальную жизнь.

А реальная жизнь куда сложнее, тише и тяжелее, чем о ней принято думать. В ней есть бедность, неграмотность, ранняя взрослая ответственность детей, недоверие к государству, привычка выживать своими силами. Но есть и другое: крепкая семья, память о своих, способность держаться вместе и не бросать человека в беде.

Чтобы понять это не по слухам, а вживую, нужно приехать туда, где ромская община не спрятана за чужими словами. В Атаках, где доля ромского населения высока, таким проводником становится Алексей Преда — общественный посредник при примарии города, человек, которого здесь знают не только по должности, но и по делам.

Те, кто разговаривает с системой вместо людей

Сухая формулировка — «общественный посредник», или медиатор, — на самом деле почти ничего не объясняет. По сути, это человек, который помогает тем, кто часто не умеет или не может говорить с системой на её языке. В Атаках таких посредников трое: Алексей Преда, Максим Радукан и Максим Плешко.

Атакские медиаторы — справа налево: Максим Плешко: Алексей Преда, Максим Радукан

К медиаторам идут не за длинными разговорами. Идут с документами, справками, медицинскими вопросами, просьбами помочь оформить пособие, разобраться с бумагами, собрать ребёнка в школу. Кто-то не умеет читать. Кто-то не понимает, куда идти и с чего начинать. Кто-то годами живёт рядом с государством, но не чувствует, что может на что-то рассчитывать. И тогда нужен человек, который не просто выслушает, а разложит проблему по шагам: что делать, куда обращаться, что можно решить сразу, а что потребует времени.

В Атаках Алексея Преду знают не по официальной должности. У примарии его окликают по-свойски, пожилые женщины обращаются к нему как к своему человеку. Иногда зовут просто «начальником». И в этом нет ни позы, ни дистанции: здесь это слово означает не кабинет и не власть над другими, а узнаваемость, ответственность и постоянное присутствие рядом с людьми.

Сегодня Алексей — общественный посредник, муниципальный советник, член Asociația Națională a Mediatorilor Comunitari din Republica Moldova и исполнительный директор общественного центра Bahtalo Ker — «Счастливый дом». Кроме всего, Алексей является сопредседателем координационного совета по вопросам беженцев при УВКБ ООН в Атаках. Но за этими статусами стоит не карьерная лестница, а долгая история человека, который много лет пытается делать для своей общины то, что может.

В примарии Атак есть офис медиаторов

Человек, который и до должности был тем, к кому шли

Официально Алексей Преда стал общественным медиатором в 2019 году. Это произошло по инициативе тогдашнего примара Атак Василия Трагиры. Он хорошо знал семью Алексея, знал и его самого — человека, которого в городе давно воспринимали как своего, надёжного и умеющего ладить с людьми. Именно примар сообщил ему, что при примарии появляется новая должность, и предложил попробовать себя в этой роли.

К тому моменту Алексей уже был заметной фигурой в местной ромской общине. Его знали, ему доверяли, к нему шли за советом и помощью. Поэтому его назначение не выглядело случайным. Скорее, оно стало естественным продолжением того, что он и так делал много лет: помогал людям, брал на себя чужие трудности, становился тем самым связующим звеном между системой и теми, кто привык держаться от неё в стороне.

Алексей — заметная фигура в местной ромской общине.

Постоянное пространство помощи для общины

В его собственном становлении сошлось сразу несколько вещей. Прежде всего — семейное воспитание. Алексей вспоминает, что огромное влияние на него оказала бабушка. С детства она внушала ему простую мысль: если можешь помочь человеку — не отказывай. Это было не просто нравоучение, а внутренний закон, который он вынес из семьи и который потом не раз определял его поступки.

Второй важный этап — годы учёбы в Киеве (Алексей успешно окончил Национальную академию внутренних дел в Киеве). Там Алексей активно занимался общественной деятельностью: руководил информационным отделом университета, входил в студенческий совет, участвовал в волонтёрских поездках. Среди них были и поездки в помощь детскому центру для детей с ограниченными возможностями. Этот опыт не прошёл бесследно: именно тогда в нём окончательно укрепилось ощущение, что помощь другим — не случайный жест и не красивое дополнение к жизни, а её естественная часть.

Позже, уже вернувшись домой, он попытался перевести это ощущение в конкретное дело. Ещё в 2012 году Алексей создал общественную организацию, чтобы помогать детям из социально незащищённых семей. Тогда проект не удалось довести до конца — не хватило финансирования. Но сама попытка оказалась важной. Она стала основой того, что позже вырастет в его нынешнюю работу: сначала как медиатора, а затем и как человека, который будет строить для своей общины постоянное пространство помощи.

Есть и ещё одна деталь, многое объясняющая в его характере. После университета Алексей пытался заниматься торговлей на заработках. Но, как он сам признаётся, долго продержаться в этом не смог: мешала, по его словам, «чистая совесть» и нежелание обманывать людей. В его случае это звучит не как красивая фраза, а как ключ к пониманию его дальнейшей дороги. Работа, в которой главной наградой становится момент, когда человек перестаёт страдать, оказалась для него куда более естественной, чем любое дело, требующее хитрости и наживы.

Война рядом — и помощь, развёрнутая за считаные дни

С началом войны в Украине приграничные Атаки быстро почувствовали на себе поток людей, которые спасались от беды.

В первые дни войны Алексей вместе с другим медиатором, Максимом Плешко, организовал в Атаках центр обогрева для беженцев. Он располагался в центре города, напротив таможни, в здании, которое на время потока безвозмездно передал его владелец — тоже ром.

Это важная деталь. Речь шла не о заранее подготовленном красивом объекте и не о специально построенном пространстве. Помощь пришлось разворачивать быстро, по необходимости, в условиях, когда людям, только что перешедшим границу, нужно было самое простое и самое важное — тепло, чай, еда, передышка, возможность посидеть в безопасности и не чувствовать себя потерянными в чужом месте.

Именно туда шли люди, которым нужно было согреться, выпить горячего чая, спокойно поесть и дождаться транспорта до следующего пункта назначения. Это было пространство срочной человеческой помощи — не большое обещание на будущее, а конкретный ответ на чужую беду здесь и сейчас.

Сначала это было просто место, где можно перевести дух. Ничего лишнего — только самое необходимое. Несколько стульев, тепло, еда, чьё-то участие, простая человеческая забота. Но именно в такие моменты особенно ясно видно, кто умеет брать на себя ответственность не на словах, а на деле.

По словам Алексея, местные жители приносили всё, что могли: еду, дрова, горячие блюда, тёплые вещи. Люди сидели до глубокой ночи, встречали приезжающих, помогали сориентироваться, направляли к машинам, к месту отдыха, к теплу. И в этот момент ромская община, которую общество часто привыкло видеть только как нуждающуюся сторону, сама стала источником помощи.

— Наши атакские ромы очень помогали. Несли еду, одежду, памперсы. Люди дежурили круглосуточно. Мы не просто сажали беженцев в машины — мы записывали номера автомобилей, созванивались, искали, куда можно временно поселить людей, кто может принять, где есть место. Это была настоящая живая помощь, потому что людям нужно было не только уехать, но и понять, куда они едут и кто их там встретит, — говорит Алексей.

— Именно тогда, — говорят ромы, которых мы встретили в Атаках, — особенно ясно проявились главные качества наших медиаторов — Алексея и Максима: доброта, отзывчивость и понимание чужой беды. Они не прошли мимо, не отступили, не стали ждать, что всё организуют другие, а сами взялись всё организовывать и помогать беженцам.

Ромы Атак рассказывают о том, как помогали беженцам. Пункт для обогрева и отдыха был строен в этом доме

От пункта обогрева — к дому, который нужен каждый день

Но история помощи беженцам — лишь одна линия в жизни Алексея. Была и другая — более давняя, более личная, выношенная годами. Он давно мечтал о месте, которое работало бы для местной общины постоянно, а не только в момент острой беды.

Ему нужен был не просто временный пункт помощи и не разовая гуманитарная точка. Ему нужен был дом — в широком смысле этого слова. Пространство, в котором люди из общины могли бы получать поддержку не эпизодически, а постоянно. Место, куда можно прийти не только за горячим чаем в момент катастрофы, но и за помощью, советом, безопасностью, бытовой поддержкой, обучением, уважительным отношением.

Так появился общественный центр Bahtalo Ker — «Счастливый дом».

Сам Алексей говорит об этом просто: «Не мы нашли финансирование — деньги нашли нас. Я рад, что смог помочь беженцам. Теперь мы будем работать для тех, кто нуждается в поддержке внутри сообщества».

В этой фразе слышится главное: движение от экстренной помощи к повседневной работе внутри своей общины.

Общественный центр Bahtalo Ker в Атаках

«Счастливый дом», где помощь становится повседневностью

Общественный центр Bahtalo Ker в Атаках задумывался не как формальная площадка под очередной проект, а как живое многофункциональное пространство для повседневной помощи ромской общине и беженцам. Это место, где человеку помогают не на словах, а в самых простых, но жизненно важных вещах: помыться, постирать одежду, получить профессию, почувствовать себя в безопасности, прийти туда, где его не унизят и не выставят за дверь.

В общественном центре Bahtalo Ker в Атаках

Центр устроен так, чтобы закрывать сразу несколько потребностей. Здесь уже работает социальная парикмахерская. Для беженцев услуги предоставляют бесплатно, для уязвимых групп — за символическую плату, для остальных — по обычной цене, чтобы центр мог хотя бы частично покрывать коммунальные расходы. По тому же принципу действует и прачечная.

Парикмахерская в общественном центре

Ванная комната и душевые ещё в процессе. Одна из душевых специально делается шире, чтобы туда мог заехать человек на инвалидной коляске. По всему центру оборудованы пандусы — пространство изначально старались сделать доступным и понятным для людей с особыми потребностями.

Часть пространства еще достраивается и благоустраивается

Но Bahtalo Ker — это не только бытовая помощь. Уже готова часть образовательного блока: оборудованы помещения для обучения, установлены швейные машины для курсов кройки и шитья, есть техника для обучения компьютерному делу и парикмахерскому искусству. Центр уже успел дать конкретный результат: здесь завершили профессиональное обучение 32 человека. В прошлом году работали две пилотные группы. 16 мужчин получили дипломы парикмахеров, ещё 16 женщин прошли курс кройки и шитья и получили дипломы швей. Все выпускники освоили официальные специальности и получили документы, которые позволяют им легально устраиваться на работу или открывать собственное дело.

Сейчас эта работа продолжается. В рамках нового проекта For You здесь планируют обучать молодёжь от 16 до 35 лет по трём направлениям: парикмахерское дело, кройка и шитьё, а также компьютерное дело. Группы формируют совместно с биржей труда, по 15 человек в каждой, и желающих уже сейчас значительно больше, чем мест. Это важная деталь: значит, центр воспринимается не как чужая инициатива сверху, а как реальная возможность изменить свою жизнь.

Отдельная часть Bahtalo Ker — безопасная зона для женщин и детей. Это закрытое пространство с ограниченным доступом и системой видеонаблюдения, где можно хотя бы на время почувствовать себя защищённо. В будущем в центре будут и спальни для краткосрочного размещения — комнаты с четырьмя кроватями для тех, кому некуда идти. Даже в таких деталях здесь стараются думать о людях заранее: двери в спальни хотят сделать разного цвета, потому что не все посетители умеют читать, а так человеку будет легче запомнить, куда идти.

Скоро в центр смогут заселяться люди, оказавшиеся в беде. На первом этаже есть несколько почти готовых комнат

Инфраструктура центра постепенно расширяется. Здесь предусмотрены кухня, офис медиатора, котельная и даже небольшое бомбоубежище — понятная мера для города, который находится рядом с украинской границей. В планах — социальная пекарня, где будут выпекать недорогой хлеб для населения, столовая, фитнес-зал, второй этаж для постоянного или временного проживания, возможно, в том числе для одиноких пожилых людей, а также внутренняя площадка для отдыха и досуга.

В центре установлены камеры. Видеонаблюдение используется только для обеспечения безопасности и контроля доступа

Это аккуратное здание с понятным названием и ясной функцией. Внутри — пространство, которое уже живёт, хотя часть помещений ещё обустраивают. Здесь нет ощущения проекта, созданного для отчёта. Здесь видно другое: место подстраивают под конкретные нужды тех, кому обычно некуда идти.

За каждым пунктом этого длинного списка стоит очень простой смысл. Возможность помыться. Возможность постирать вещи. Возможность постричься за символическую цену или бесплатно, если ты беженец. Возможность прийти в безопасное место, если ты женщина с ребёнком и тебе больше некуда идти. Возможность хотя бы на время выйти из состояния постоянной уязвимости.

Для человека, который живёт в более-менее устойчивой системе, всё это может показаться бытовыми мелочами. Но для тех, кто постоянно сталкивается с бедностью, беспомощностью, отсутствием элементарных условий, именно такие вещи становятся границей между унижением и чувством собственного достоинства. Между постоянным стыдом и возможностью хотя бы на короткое время выдохнуть.

В центре уже на этом этапе есть где получить помощь и воспользоваться услугами недорого

Те, кто поверили

Работа центра и деятельность медиаторов в Атаках держатся не на одном источнике помощи, а на поддержке сразу нескольких доноров и организаций. Алексей Преда просит не выстраивать между ними иерархию, но отдельно подчёркивает: одним из первых, кто по-настоящему поверил в эту идею, был руководитель CCR (Charity Centre for Refugees) господин Джавед. Именно с этой ранней поддержки началась практическая история будущего центра.

Алексей Преда отдельно вспоминает господина Джавета (на фото справа) с благодарностью как человека, который одним из первых поддержал эту идею не на словах, а делом.

Дальше Bahtalo Ker развивался уже благодаря помощи нескольких доноров. В создание и оснащение центра в разной форме внесли вклад Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, Intersos, Caritas, румынское правительство в рамках проекта RoAid, а также евангельская церковь. Эта поддержка помогла шаг за шагом наполнить пространство мебелью, оборудованием и всем необходимым для работы с уязвимыми людьми и беженцами.

Отдельные направления развивались при участии разных организаций. При поддержке UNICEF и Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев в городе удалось установить детскую площадку, а UNICEF также помогает со сборами детей к школе — с рюкзаками и канцтоварами. С вопросами ромской общины медиаторы взаимодействуют и с представителем Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев по вопросам ромов Михаилом Плацинтоном.

Детская площадка расположена близко к примарии Атак

Поддержка шла и по образовательным проектам. GIZ Moldova помогает в реализации детского спектакля, который должен показать детям разницу между жизнью без образования и будущим, которое открывается благодаря учёбе.

При поддержке польских доноров действует проект For You, в рамках которого молодёжь обучают парикмахерскому делу, шитью и компьютерной грамотности. Первые пилотные курсы для будущих парикмахеров и швей помогли провести испанские организации.

Еще медиаторам в Атаках помогает примария города — предоставляет помещения и административную помощь, а Национальное агентство занятости поддерживает участников в профессиональном обучении и получении официальных документов.

В начале войны свой вклад внесли и местные люди. Один из предпринимателей города — тоже представитель ромской общины — безвозмездно предоставил здание для организации первого пункта обогрева беженцев. Для Атак это была не просто помощь в чрезвычайной ситуации, а ещё одно доказательство того, что поддержка здесь строится не на одном имени и не на одном доноре, а на общем усилии многих.

Без роли спасителя

Алексей Преда вообще не производит впечатления человека, который строит вокруг себя культ. Он не заигрывает с ролью спасителя и не прикрывается благотворительностью как моральным щитом. В его словах часто звучит трезвость. Он понимает, что любая работа с людьми — это ограниченные ресурсы, постоянный выбор между теми, кому можешь помочь сейчас, и теми, до кого не успеваешь дотянуться. Он знает, что нельзя обещать больше, чем реально сделать.

И, может быть, именно поэтому в его словах нет фальши. Он не говорит с высоты, не выставляет себя главным героем истории, не старается вызвать жалость к «бедной общине» и не продаёт красивый образ благотворителя. Он просто делает своё дело — и говорит о нём спокойно, без лишнего шума.

О своей общине Алексей тоже говорит без прикрас. Он не пытается представить ромскую жизнь как идиллию и не делает вид, что все её проблемы созданы только извне. Да, есть бедность. Да, есть неграмотность. Да, есть старые установки, которые тянут детей назад. Да, есть семьи, где образование до сих пор воспринимают не как путь вперёд, а как что-то второстепенное. Но, по его словам, любой честный разговор о ромах должен начинаться с отказа от чужих клише.

Одно из самых живучих — внешний образ ромского ребёнка, который общество слишком долго не хочет пересматривать.

«В сознании людей остаётся вот этот старый образ: цыган — это кто? Это грязный мальчик, который просит мелочь».

Эта фраза звучит жёстко именно потому, что слишком узнаваема. Из неё вырастает всё остальное: недоверие, насмешка, снисходительность, заранее заниженное ожидание. Ребёнка ещё никто не успел узнать, а в нём уже видят проблему. Плохой поступок одного рома слишком легко становится характеристикой целого народа.

«Почему-то мы заметнее именно тогда, когда происходит что-то плохое», — говорит Преда.

Но детям в ромской общине мешают не только внешние стереотипы. Есть и внутренние установки — не менее тяжёлые и гораздо более устойчивые. Одна из самых сильных — убеждение, что подросток должен как можно раньше начать приносить в дом деньги.

«Ром в 16 лет уже должен жениться или выйти замуж и иметь семью, и себя обеспечивать сам. Его община обязывает работать. Если он пойдёт учиться, кто его будет кормить? Кто даст маме какую-нибудь копейку, какой-нибудь кусок хлеба?»

В этой логике школа почти всегда проигрывает немедленной пользе. Если семья живёт трудно, образование начинает казаться слишком длинным и слишком неопределённым путём. К этому добавляется и другая, не менее опасная установка: часть детей с раннего возраста слышит, что их дорога — не учёба и работа, а уличное выживание, случайный заработок, попрошайничество как заранее навязанный сценарий.

Главная ставка у медиаторов Атак — на детей. Алексей говорит об этом без лозунгов и пафоса, но именно здесь у его слов появляется особая твёрдость.

«Если взрослый человек уже выбрал, как ему жить, это его выбор. А ребёнок не виноват».

По его словам, ребёнку нужно показать не абстрактную мораль, а реальную разницу между жизнью без образования и жизнью, в которой есть профессия, работа, уважение к себе и хотя бы минимальная устойчивость.

«Надо показать ему контраст между тем, как он живёт сейчас, и как он может жить в будущем, получив образование, устроившись на работу. Тогда у него будет другая цель в жизни. Он не захочет попрошайничать. Он захочет ходить на работу. Захочет быть достойным членом общества».

Это одна из ключевых мыслей всей его работы: не просто разово помочь ребёнку, а показать ему другой сценарий жизни. Другую планку. Другой образ самого себя.

176 детей — и за этой цифрой ежедневный труд

За этими словами стоят вполне конкретные цифры. Сегодня в Атаках школьным образованием охвачены 176 ромских детей. Это более 90 процентов от общего числа ромских детей школьного возраста в городе. Для местной общины это серьёзный результат: нынешний показатель — самый высокий за последние четыре года. Раньше цифры были совсем другими: 40, 50, 60, 70 детей.

Эти 176 детей не появились в школе сами по себе. За ними — постоянная, кропотливая и не всегда заметная работа. Медиаторы разговаривают с родителями и детьми, помогают подготовиться к учебному году, ищут через благотворительные организации рюкзаки, канцтовары, зимнюю обувь, тёплую одежду. Иногда речь идёт не о высоких словах, а о самых простых вещах, без которых ребёнок просто не пойдёт в класс.

Нужно иметь большое терпение, чтобы снова и снова объяснять одно и то же, уговаривать родителей, возвращаться к тем, кто уже однажды отказался, идти в семьи, разговаривать, убеждать, искать решения там, где их, кажется, нет. Такая работа редко бывает заметной со стороны. У неё нет громкого эффекта. Но именно она со временем меняет ситуацию.

Причины, по которым часть детей всё ещё выпадает из школы, Алексей называет прямо. Во-первых, семьи уезжают на заработки, и дети едут вместе с родителями. Во-вторых, внутри общины остаётся очень сильным экономическое давление: подростка рано начинают воспринимать как того, кто должен помогать семье не когда-нибудь потом, а сейчас. В-третьих, у многих детей слабая базовая подготовка. Бывает, что ребёнку 13–14 лет, а его знания соответствуют уровню первого класса.

И здесь, по словам медиатора, отдельная благодарность должна звучать в адрес учителей: без их терпения и ежедневной работы нынешних цифр просто не было бы. Потому что одно дело — впустить ребёнка в школу, и совсем другое — удержать его там, помочь ему не сорваться, не почувствовать себя чужим, не бросить всё после первых же трудностей.

По пути в школу Атак встречаются дети ромы.

Спектакль, футбол и профессия как другой образ будущего

В борьбе за детское будущее используются не только уговоры, не только помощь с вещами и не только разговоры со школой. Один из проектов, который Алексей считает важным, — детский спектакль, построенный на контрасте двух жизненных путей. Его идея проста: показать, что происходит с человеком, если он не учится, и какие возможности открываются перед тем, кто получает образование. Проект уже выигран, а сам спектакль планируют поставить в этом году при поддержке GIZ Moldova.

Почему это важно? Потому что ребёнку недостаточно просто сказать: «Учись, так будет лучше». Ведь некоторые дети никогда не видели этого «лучше» рядом с собой. Не видели человека, жизнь которого реально изменилась благодаря образованию. Не видели, что можно жить иначе. А когда это показывают через сцену, через образ, через понятный эмоциональный контраст, у слов появляется шанс дойти до сердца.

Есть и другие способы показать ребёнку другой образ себя. В прошлом году в Атаках появилась ромская детская футбольная команда. Идея принадлежала Алексею и его коллеге Максиму, а тренировать ребят на волонтёрской основе согласился их знакомый — бывший футболист. Команда создавалась не для галочки: на районных соревнованиях она заняла второе место.

На первый взгляд — просто спорт. На деле — ещё один способ вытащить ребёнка из заранее навязанной роли.

«Они знают, что они талантливые. Просто дать им немного толчок — и они всё сами покажут».

И в этом тоже слышится весь подход Алексея. Он не говорит о детях как о беспомощных объектах спасения. Он видит в них способности, силу, энергию. Он только пытается помочь им не потерять это под тяжестью бедности, чужих ожиданий и собственной ранней усталости от жизни.

Когда к тебе приходят не с одной бедой, а сразу со всей жизнью

Сам поток обращений к посредникам в Атаках огромный. По кругу проблем ясно, что речь идёт о постоянной, плотной работе. Самые частые запросы — оформление документов, социальная помощь, медицинские вопросы, школьные сборы для детей, поддержка семей в бытовых и кризисных ситуациях.

Для человека, уверенно чувствующего себя в системе, это может выглядеть как набор отдельных тем. Но для ромской семьи всё это сплетено в один узел. Если нет документов, нет доступа к части помощи. Если нет одежды и обуви, ребёнок не идёт в школу. Если не получается оформить нужные бумаги, человек выпадает из нормальной жизни ещё сильнее. Если семья застревает в одной проблеме, за ней почти сразу тянутся ещё три.

Именно поэтому работа медиатора не сводится к тому, чтобы «помочь с одной справкой». На самом деле это постоянное сопровождение человека там, где он сам не может удержаться на поверхности. Это необходимость видеть не отдельную проблему, а всю связанную с ней жизнь.

И ещё очень важно, что в такой работе человек приходит не в бездушную систему, а к знакомому лицу. К тому, кто его не унизит, не оттолкнёт, не посмотрит свысока, не заставит стыдиться своей бедности. Для уязвимых людей это имеет огромное значение. Иногда возможность обратиться без страха — уже половина решения.

Самая важная награда — когда человеку становится легче

В 2025 году Алексей получил ежегодную премию ООН в области прав человека. Но сам он говорит о признании без самодовольства. Для него настоящая награда — не трофей и не красивая формулировка.

«Для меня главная награда — когда люди перестают страдать».

Эта фраза у другого человека могла бы прозвучать слишком красиво. В его случае она совпадает с тем, что видно в Атаках. С пожилой женщиной у примарии, пришедшей не в пустоту, а к знакомому человеку. С ребёнком, который идёт в школу. С молодой женщиной, которая может освоить швейное дело. С семьёй, которой не нужно выбирать между стыдом и гигиеной. С беженцем, которого встретили не как чужого, а как того, кому нужно срочно помочь.

В кабинете Алексея трофей ООН.

Наталья Тайшина

Фото автора

Читайте также:

Атаки — город, где граница стала частью жизни: без декораций и штампов